Читаем Голем 100 полностью

Салемских ведьм, и таинственным образом перенесен­ный в Гиль спасителями из глубокого Космоса, ЧЕЛО­ВЕК-ПОЖАРНЫЙ тайно использует свою магическую огненную мощь для борьбы со злом, до времени скрыва­ясь под обличьем М. Месье, убогого и пугливого повара.

И повар разделал Гретхен на своем вертеле.

— Посмотри на ту стену!

— Это жук!

— Это паук!

— Это ЧЕЛОВЕК-БОГОМОЛ!

Таинственным образом впитавший поразительные познания исследователя Амазонки из глубокого Кос­моса и перенесенный в Гиль на борту банановоза, ЧЕ- ЛОВЕК-БОГОМОЛ использует свои магические даро­вания для борьбы со злом и несправедливостью, до вре­мени скрываясь под обличьем щербатого Коротышки Спиди, убогого и пугливого.

И щербатый разложил Гретхен, как морскую звезду.

— Посмотри на эту пирамиду!

— Это скала!

— Это камень!

— Это ЧЕЛОВЕК-ИНКА!

Вызволенный из утробы умирающей матери жре­цом солнца с Алгола IV и вооруженный таинственной египетской магией пирамид, ЧЕЛОВЕК-ИНКА пользу­ется своими оккультными силами для борьбы со злом и несправедливостью, до времени скрываясь под обличь­ем Алекса Брута, убогого и пугливого секретаря.

И секретарь трахнул Гретхен вдоль и поперек.

Потом были ЧЕЛОВЕК-ОГОНЬ, КОСМИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК, ЧЕЛОВЕК-ДЕМОН, ИЗО-ЧЕЛОВЕК, ЧЕЛО­ВЕК-АКУЛА, ЧЕЛОВЕК-МАГНИТ, ПЛАСТИКОВЫЙ ЧЕЛОВЕК,ЧЕЛОВЕК-РАКЕТА, ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ЧЕ­ЛОВЕК и десятки других трутней-мечтателей, бивших­ся насмерть за свою очередь на осуществление мечта­ний в манящей реальности Гретхен, за то, чтобы влезть на нее ничком, навзничь, распластанную, раскинувшу­юся, поперек, сзади, крест-накрест, зигзагом, наискось, скользя, протыкая, в хвост и в гриву. И наконец настала очередь ЧЕЛОВЕКА-УЧЕНОГО, скрывающегося под обличьем Блэза Шимы, убогого и пугливого химика, проведшего с Гретхен опыт, энергично прочищая ее колбу.

Как раз во время этого последнего оргазма ярость феромона царицы пчел исчерпала себя, и брачная гонка закончилась. Сокращающиеся мышцы вагины Гретхен

содрогнулись в последней конвульсии и захлопнулись, как челюсти стального капкана. Пенис Шимы с силой вырвала и зажала в себе ее вульва. Все еще одержимая своим царственным величием, вся в новой роли, Грет­хен не обратила внимания на Шиму, оставив его уми­рать в корчах, истекая кровью.

Глава 22

Когда Гретхен, пошатываясь, прибрела в Оазис, возбужденная толпа женщин передавала ее из одних объятий в другие, лаская, поглаживая и целуя. Откуда- то из недр разгромленной квартиры раздобыли диван, согнали с него кого-то и водрузили Гретхен — отдыхать. Она была нагой одалиской; по ней ручьями стекали пот, слюна и сперма; от нее остро пахло. Они столпились вокруг, нежно поглаживая венерин бугорок, покуда су­дорога не отпустила ее. Тогда они удалили окровавлен­ный пенис Шимы — видимый знак того, что их царица сочеталась браком, и устроились ждать, шурша, тихо жужжа и перешептываясь.

Наконец Гретхен открыла глаза и огляделась вок­руг. Они замолчали и выжидательно уставились на нее.

— Все надо вернуть на место, — слабым голосом сказала она.

— Да, ЧК.

— Все назад, в будущее.

— Да, ЧК. — Они не поняли ее, но подобострастно захихикали.

Гретхен начала приходить в себя.

— Гули, ты знаешь, наверное, агентства по уборке.

— Да, ЧК.

— Нужно нанять.

— Они очень дорого берут, ЧК.

— Я могу это позволить.

— Мы сами можем все сделать, ЧК, — предложило двуглавое чудище с четырьмя головами. — Тебе не при­дется ничего платить.

— Нет. У меня для вас двоих есть другая работа. Кого из наших я убила?

— Ты не помнишь? — поразилась Мери Наобум.

— Нет.

— Т-ты убила троих, — заикаясь, сказала Гули. — Н-Нелл. Сару. Е-енту. Чуть не убила ее р-ребе.

— Так. Основных соперниц. Нужно это уладить. Угадай, Откатай, я хочу, чтобы тела доставили в Управ­ление полиции. Вы расскажете субадару Индъдни все, что произошло. Сделаете?

— Хорошо, ЧК. — Близнецам и в голову не пришло вносить раздор, разлад или раскол.

— Он, наверное, издаст приказ об аресте, но этим я займусь сама. Охрана, помогите близнецам и вернитесь на пост. Никаких вторжений больше.

— Да, ЧК.

— Где эта Раксон?

— Здесь, ЧК.

— Уборка вашей квартиры — за мной, но потолок и пол придется ремонтировать. У вас есть знакомые стро­ители?

— Да, ЧК.

— Наймите рабочих, я оплачу.

— Нет, ЧК, мои девочки безобразничали не мень­ше ваших.

— Мои девочки? Да, мои девочки. Но я командую моими девочками и оплачиваю все счета. Найдите рабо­чих.

— Да, ЧК.

— Где Пи-девка?

— Я здесь, ЧК.

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать, госпожа.

— Достаточно, чтобы работать со мной. Я прини­маю тебя на службу — ты будешь моей горничной.

— О благодарю, ЧК, госпожа-хозяйка.

— И ты будешь ходить в вечернюю школу. Я все устрою. Не потерплю неграмотную прислугу.

— О нет, ЧК-хозяйка. Да, ЧК-хозяйка.

— Если кто-нибудь из девочек хочет какие-то ве­щи из квартиры Реджины, я разрешаю взять. Берите, что хотите, только никаких ссор.

— Да, ЧК.

— И у Нелли.

— Все сгорело.

— А у Енты?

— Все перешло к ее ребе.

— У Сары?

— Я беру ее себе, ЧК.

— Ты Нора, ее костюмерша?

— Да, ЧК.

— Бери и распоряжайся на здоровье, Нора. Но ты сможешь позволить себе квартиру Сары?

— Благодарю, ЧК. Сказать по правде, еще не заню.