Читаем Гоген в Полинезии полностью

Жители Папеэте больше не видели причин относиться к Гогену радушно и вежливо, после того как губернатор показал своим решительным поведением, что этот человек, хоть он и получил каким-то таинственным путем официальную миссию, — ничтожество. Исключений было мало. Самыми верными друзьями оказались самые старые: лейтенант Жено и его соседи — кондитер Дролле и санитар Сюха. Жено всегда давал Гогену приют, остальные частенько приглашали отобедать. И все трое время от времени давали ему деньги взаймы. Гоген выражал свою благодарность единственным доступным ему путем: дарил им рисунки и картины. Один раз он даже написал портрет для Сюха. Повод был не совсем обычный, но картина была принята так же, как и предыдущие полотна Гогена. У супругов Сюха был единственный сын, Аристид, которому тогда исполнилось всего полтора года. В начале марта 1892 года Аристид заболел, судя по всему, гастритом. Несмотря на это, мать, следуя лучшим (вернее, худшим) таитянским традициям, продолжала пичкать его едой. Пятого марта ребенок скончался, и когда Гоген, который в это время был в городе, вернулся «домой», он застал госпожу Сюха горько рыдающей у кроватки сына. Полагая, что портрет ребенка может стать для нее утешением, он живо приготовил краски и холст и молниеносно изобразил умершего Аристида. Но когда он подошел к госпоже Сюха с готовым портретом, она только зарыдала еще сильнее и горестно вымолвила:

— У него тут совсем желтое лицо, он похож на китайца…

Гоген попытался оправдаться тем, что задернутые занавески создают в комнате желтоватое освещение, однако ему так и не удалось уговорить мадам Сюха принять подарок. В конце концов смущенный супруг взял картину и спрятал ее подальше[77]. Почти во всех альбомах и трудах о Гогене утверждается, что портрет (он теперь находится в Голландии, в музее Кроллер-Мюллера в Оттерло) изображает «принца Аити». Но на Таити никогда не было такого принца и «Аити» — всего-навсего таитянская форма французского имени Аристид.

Несмотря на новый публичный провал, Гоген всего через две недели, к своему и всеобщему удивлению, получил заказ на портрет. Смельчака звали Шарль Арно, его хорошо знали на Таити, он прежде служил во французском флоте, потом ушел в отставку, купил шхуну «Матеата» и теперь ходил на ней от острова к острову (а их во французской Полинезии больше ста), скупая копру и жемчужниц и сбывая втридорога скверную водку, муку и ситец. Капитан Арно заслужил весьма красноречивую кличку «Белый волк», и восхищенные коллеги считали, что он надувает власти так же ловко, как туземцев. О нем говорили, например, будто он не раз тайком переправлял в Америку жемчужницы, собранные в запретных водах, а на обратном пути контрабандой ввозил в колонию спиртные напитки.

Впервые Гоген встретил капитана в доме их общего друга Состена Дролле вскоре после того, как Арно 18 марта вернулся с Туамоту. У двух бывших военных моряков было, конечно, что вспомнить и о чем поговорить, и они быстро стали хорошими друзьями. И ведь их объединяла не только многолетняя флотская служба: оба, каждый по-своему, были пиратами, попирающими все условности. Видимо, капитан Арно неплохо заработал на последнем плавании, так как он обещал Гогену огромный гонорар — две с половиной тысячи франков за портрет своей жены[78]. Во всяком случае, так утверждает сам Гоген. (Правда, в одном письме он уточняет, что речь шла «всего» о двух тысячах.) Скорее всего, разговор с Арно происходил в баре, во время какой-нибудь веселой пирушки и капитан, который и в хвастовстве мог с кем угодно потягаться, добавил лишний ноль, чтобы произвести впечатление на присутствующих.

Во всем этом деле Гогена тревожила одна деталь: капитан Арно уже снова собирался в путь, на этот раз на далекие острова Мангарева, и, как всегда, хотел взять красавицу-жену с собой, поэтому выполнить заказ можно было только, когда они вернутся, то есть в мае. А это означало, что Гогену еще почти два месяца предстоит побираться, так как и мартовская шхуна (вернее, запоздавшая февральская), придя девятнадцатого числа, не привезла ни писем, ни денег от его парижского агента.