Читаем Годы в броне полностью

Тяжелый огневой поединок длился несколько часов. Мы приковали огневые силы и средства противника к себе, лишили его широкого маневра на всем участке. Но это, в сущности, было все, чего мы достигли…

Примерно такая же ситуация сложилась и у моего правого соседа.

Однако именно то, что мы приковали к себе огневые средства противника, сыграло известную роль, облегчив активные действия других соединений. В центре танковой армии 22-й, а потом и 23-й мотобригадам удалось полностью форсировать канал, удержать плацдарм и обеспечить переправу главных сил. А через несколько часов там был наведен мост, по которому лавиной хлынули танковые бригады и корпуса. Битва за Тельтов была выиграна, ворота в Берлин открыты.

* * *

В сумерках того же дня, когда бригада подходила к переораве, у самого моста нас догнал Василий Васильевич Новиков. Командир корпуса был в хорошем настроении.

— Видел, я, видел, как вы хотели брать мост. Да не тут-то было, сказал он шутливо. — Во всяком случае гитлеровцев вы напугали. Завертелись они вдоль берега, а это было нам на руку.

Новиков вытащил из-за голенища помятую карту, расправил и разложил ее на крыле «виллиса». Проведя карандашом линию на север, он тут же продолжил ее в северо-западном направлении до предместья Берлина — Целендорфа. Оттуда пунктир пробежал к автостраде и поднялся на западную окраину Берлина.

— Вот и все. Ясно?

— Без слов понятно, товарищ генерал.

— Понятно-то оно понятно, но тебе придется серьезно подумать. — Впервые за дни нашего знакомства комкор, перешел на «ты», и это сразу подняло настроение. — Смотри, какие постройки и сколько их. Уйма. Впереди, слева от нас, начинаются дома, виллы, усадьбы. Каждый дом придется брать с боем. Вся надежда на пехоту, на штурмовые отряды.

Василий Васильевич продолжал спокойным голосом давать указания, часто употребляя слово «попятно», хотя и для него, и для меня было слишком много непонятного. Предстояло решать задачу со многими неизвестными. Ничего не было известно ни о характере обороны, ни об укреплениях, возведенных фашистами, ни о том, какими силами они обороняются, какими резервами располагают в полосе наших действий.

Ясно было и для Новикова, и для меня одно — предстоит медленно, осмотрительно прогрызать оборону, осторожно и в то же время решительно, безостановочно вести наступление. Каждая улица таила в себе множество неожиданностей. Бригада наступала на самом левом фланге корпуса и армии. Локтевой связи с частями генерала Лелюшенко, которые слева от нас шли на Потсдам, не было.

Только по отдаленной артиллерийской стрельбе да по глухим взрывам я догадывался, что там наступают танкисты 4-й танковой армии.

Генерал Новиков перепрыгнул через борт на сиденье «Виллиса» и уже на ходу крикнул:

— В нашей жизни подобное не повторится! Мы — в Берлине, вы это понимаете?

«Виллис» развернулся и умчался к переправе.

«Вы это понимаете?» Я улыбнулся этим словам. Как не понять? Хотелось ответить генералу: «Да, очень хорошо понимаю, и каждый понимает, что значит оказаться в Берлине. Этот факт сам по себе уже является символом победы над фашизмом. «Мы — в Берлине» — означало победу нашей Родины, победу каждого из нас». Перешагнув Тельтов-канал, мы встали на берлинскую землю, горящую, взбудораженную, и нас уже невозможно было остановить, а тем более повернуть вспять.

В ту ночь танки вместе с разведчиками Серажимова, саперами Быстрова, автоматчиками Старухина и Хадзаракова вползали в предместье Берлина. Миновали поселок Шенов, оставили в стороне Кляйн-Махнов, втянулись в приглаженные рощи, сады, примыкающие к станции Лихтерфельде-Вест. Странные это были бои. Дело приходилось иметь с непонятной обороной и с невидимым противником, который то внезапно появлялся, то неведомо как скрывался от нас.

Траншеи, отдельные окопы, перепаханные улицы, наспех смонтированные доты в подвалах особняков, огневые точки на чердаках, вкопанные на перекрестках улиц танки, укрытые в домах зенитные орудия. Целый день отдельными группами, взводами и ротами мы очищали от гитлеровцев это густонаселенное предместье Берлина. В наших руках оказалась сначала железнодорожная станция Целендорф, а затем и весь район Лихтерфельде. Об этом радостном событии был немедленно оповещен командир корпуса. В ответ на мое донесение он прислал радиограмму: «Сегодня овладеть районом Целендорф».

В Лихтерфельде срочно стягивались тылы и ремонтные подразделения бригады. Надо было иметь их под руками, приблизить к наступающим батальонам. Я опасался, что они могут затеряться на многочисленных улицах в в переулках, остаться же без боеприпасов, горючего, продовольствия, без средств ремонта танков в этом разрушенном, горящем городе было просто немыслимо. Поэтому я тащил за собой все свое хозяйство. Из тыловых подразделений мы сформировали большой отряд, составлявший гарнизон прикрытия. Начальник тыла — опытный офицер, практичный хозяйственник и храбрый воин — майор Иван Михайлович Леонов быстро осваивал захваченные районы, устанавливал в них необходимый воинский порядок.