Читаем Год полностью

– Головушка, – попробовал сказать он. – Губы еле приоткрылись, язык почти не слушался.

– Очнулся, – сказали у ног.

– Где мы, – попробовал спросить, ничего не соображая.

– Слушай, – продолжил голос. – У тебя была почти смерть, ты был по ту сторону, пару деньков, – человек на вопросе приблизился, и он увидел в беловатом тумане высокого представительного мужчину в элегантном синем пиджаке. – Исчез, прав?

– А, – снова попробовал заговорить он, но также раздались лишь нечленораздельные отдельные звуки.

– Нет, что ты, – неожиданно понял незнакомец, – тебе ведь сказали. Точно? Покажи, что слышишь.

Недовольно зажмурился, надеясь снова видеть девушек, это не помогло.

– Выходит, был в портале. Должен понять важную вещь, ты не совсем тот, что был там один. Понять можно, объяснять причин нет. Когда спросят, в конце свет, своих близких лицезрел, можешь добавить будущее видел, говорил с ними. Никому, кроме тех, кто сам начнет разговор, не говори про девушек, и особенно про сам портал, скажем так, кстати, открыл там?

Действительно не знал, что за ответ будет правильный, и слабо легко кивнул.

– Вот еще, с тобой могут заговорить и другие – не такие, кто пережил уже, но и те кто пережил не подобно тебе, или мне, или – ей, к примеру, – наверное человек говорил о ком-то в комнате, – не знаю, сможешь распознать кто кто, но будь готов, предельно аккуратным в общении, посторонние могут притвориться знакомыми, передавая неблагонадежных друзей по сцепке на цепочке.

Хмыкнул, не видя в пожелании быть готовым к неприятностям ничего дурного для себя, от него же не требуют обещать нечто конкретное, наверно доктора, с добрыми пожеланиями перед необходимой и полезной процедурой.

Может проделки тех сил, было то реально, и насколько действительно это, лучше взять критерий существительно, возможно, для успешной оценки последних событий?

– Запомни, поведаешь правду, поместят в изолированное помещение, начнут проводить опыты, вполне серьезно. К сожалению, ничем не могу тебе помочь прямо сейчас, я не доктор и нахожусь здесь совершенно без разрешения, а скоро к тебе придут работники, и тогда даже они, соседи по палате, кто угодно, конечно, и особенно эти могут. Не проболтайся никому про девушек и портал, а только, повторюсь, говори не более других, кто переживал подобное нечто, верно слышал, – он более уверенно кивнул. – Хороший парняга. Найду тебя попозже или кто из наших, и все объясню, пойдет?

– Тогда все, мотни дополнительно четыре раза. Потом отсчитай десять и еще пять, только никому.

Так и сделал, посетитель мог оказаться кем угодно, может и в себе, но разбираться он разве может – и пошевельнуться не в состоянии, похоже, тот что-то вколол, пиджак представительский чего стоит!

– Ни к чему тебе моя фамилия, а отчество, раз надо по отчеству – у нас не дают, откуда мы. Пришел, кстати, с подругой тут был, она тоже, – в тумане появилось женское лицо в длинной под стать шалью, спадавшей на крупной вязки акриловый свитер, в отличие от красочных недавних переживаний повседневно буднично угадывался потрескавшейся непонятно с чего слегка интригующий, – потолок палаты. Был однажды в больнице с подозрением, а еще один раз, но там меньше недели было – предполагали вообще, симптомы страшные должны быть, у него – ничего, оказалось точно в анекдоте.

Смеяться. Опять летаю, – тяжко подумал. Голова болела поменьше, но пошевелиться так и не получилась. – И зачем рассуждать? Разве недостаточно, просто можем делать друг друга счастливыми. Я и подруги дней, бабушки и внучата, президент и российский народ. Что за ерепень в процессе сменяющих наплывом недавние терзания будней, – надо нацеливаться на прибыльные заработки, искать подходы к нужным людям, а все о жизни простых людей, приватизации грабительской, подлости и лицемерии вокруг, жертва объективной информации прямо. Но да, – загорелся, – о негативных чертах характера людей, взаимозависимости своеволия, единоначалия и дисбаланса морфогенеза!