– Прекрасные сограждане. Вот уже почти неделю вы лишены возможности нормально трудиться, городские службы находятся в повышенной готовности. Здесь много иностранных корреспондентов, сотрудники отечественных печатных изданий и телевидения. Мне неприятно признавать, что для многих это такое развлечение. Все ждут указки сверху, отмашки применить силу – мы имеем на это полное право, мандат от всего населения, от избирателей, оказавших доверие именно тем, кто сегодня руководит городом. Хотел бы сказать несколько слов про кадровые перестановки в крае. Михаил Дмитриевич не оставит начатую работу в рамках утвержденной стратегии повышения показателей основных отраслей промышленности, но упреждая ваш интерес, не могу пока объявить о его новой должности. Это не значит, что в трудный момент останетесь без поддержки со стороны местных органов. Уже завтра в краевой парламент политическими силами будут сделаны предложения, уверен, новое руководство будет также работать добросовестно и ответственно. Теперь я хотел бы остановиться на требованиях, которые поставили наши партнеры: производство не может надолго быть остановлено: убытки несет и краевой бюджет, и государственный, ударит это и по карману самых незащищенных слоев. И те, кто сегодня ведет за собой толпу недовольных – отлично понимают, куда клонят, и видно, не скрывают – в чьем интересе.

– Мне все стало предельно понятно. На сегодня снимаемся, принимайте к сведению. Завтра в обычные часы, где было.

Один из помощников уважительно вывел Проба:

– Что за вопрос?

– Привезли, сказали, необходимо.

– Есть мысли? А по Москве что можете?

– Ничего к озвученному. Там действительно есть недовольные, не обязательно готовые на крайние меры, но очень злые на весь мир. Хотя город живет по-старому, работают магазины, очередь в кассу Дома архитекторов.

– Что дают?

– Не успел рассмотреть. Президент вовремя прибыл с визитом, но я далек от политики и управления. Хочу для жизни.

– Учтем. Вполне обстоятельно, оставлю министру. Можете заниматься своим, нет особой сейчас спешки. Огромное спасибо, на самом деле, тем, кто донес до высших руководителей все объективно, и ваш покорный слуга – в их числе, потайничаем – здесь могло получиться иначе, но министр – ответит. Хорошо, когда все интеллигенты, не надо задавать ритм.

Тир спустился на цокольный этаж, и попал на улицу в незнакомом районе явно своего города.

– Где ближайшая станция?

– Вам лучше дождаться последнего автобуса.

– Не успею?

– Молодой человек, я не справка информбюро, вы даже без извините вступили. Хотите чего-то добиться – будьте не только вежливы, но чутки к адресату обращения.

– Всенепременно. Теперь отвечай быстро, пока я не перешел на язык родных бликов и ты не стал эхом ускользающих на вершину холма похожих неторных проездов – куда мне и сколько идти?

– Такой наглежник. Мне думается, ты из тех, кто бьет за неправильный ответ. По причине такой, промолчу.

Тир приспустил галстук и характерно откашлялся. Неужели, после приема во властных коридорах, нарвался на никчемного типа. Столько времени он провел, мотаясь по разным городам, и вот – в своем практически районе, очень знакомые контуры крыш, встретил такого.

– Ногами бьешь?

– Я просто лицом в асфальт кладу и быстро сматываюсь, сценка называется «цезарь и салат».

– Сейчас мне за все ответишь, не только за названия.

– Давай сбавим тон. Ты спрашивал – я поставлял ответ. Ты мне не родственник, впрочем, в таком случае, все могло быть одинаково, но сценка означалась бы «гул моторов против разбойника».

– Ты очень интересен, парень.

– Я даже на «слышь, ты» не тяну.

– Давай уже подеремся.

И они подрались, с переменным успехом. Впрочем, Проб был лучше и быстрее, и неожиданно решив, что с такими земляками каши не расхлебаешь, в случае чего, – отправился в аэропорт, откуда можно добраться в любой уголок планеты, а верить настойчивым слухам – и на другие.

Глава 10. Будущее твое

Было привычно поздно, пока Кимберли читала эти письма за компьютером, а ведь раньше прислал посылку, с маркой ограниченной двухлетней аккуратно почерком четко сказал искренне при стабильных да сотрудников отдела, или она хотела получить. Зачем все только.

Иногда от работы не могла даже вызвать – чтобы завести машину нужны еще силы, неловко сидела, и ни о чем не думала. Порою – о зарплате. Что с ней.

Примерно так представлял реакцию. Последний месяц писал ей не он, а Грейс. Она пока учится!

– Правда, удивительное, – Грейс принесла бокал с мельбой. – Чего тебе?

– Сельдерей.

– Снаряжаю экспедицию.

– Слушай, говорил что был там, может не поедем? Тебе не интересно.

– А «сухопутные водоросли», «небесный поток»? Что расскажем твоим?

– Ты так прочувствованно это говоришь, «твои». Скажи еще.

– Что?

– Пожалуйста! Один-другой, ну-ка.