Читаем Год нашей войны полностью

К примеру, я все еще не могу простить ему того, что он и Тауни сделали со мной на моей последней холостяцкой вечеринке. Это случилось в декабре 1892-го, за неделю до того, как мы с Терн поженились. По всем правилам мальчишники проводят за ночь до свадьбы, но я решил, что это было бы не слишком дальновидно. Молния уступил моей просьбе провести вечеринку в Микуотере, и там были все, поскольку широко известно, что я устраиваю лучшие приемы. Естественно, присутствовали только мужчины, со всех четырех земель, и к тому времени, как это произошло, мы пьянствовали уже два дня…

На ужин у меня были сливки с вином и сахаром — чего уж скромничать, я был весь покрыт ими — и бутылка виски. Ну и скажем по правде, меня немного мутило. Молния знал, что так и произойдет, и сказал с той презрительной ухмылкой, которую мы все так хорошо знаем:

— Ты все еще думаешь, будто ты — самое быстрое существо в Четырехземелъе?

Заикаясь, я торжественно объявил, что это так и есть. Он сказал, что мои слова звучат неубедительно и мне стоит поработать над этим, потому как в противном случае следующий день принесет с собой кучу вызовов от идиотов, которые думают, будто смогут перегнать меня. Я забрался на стол и повторил это всем. Сарцелл Рейчизуотер в восторге хлопнул ладонью по столу и заорал:

— Точно! Схватите-ка его!

Следующее, что я помню, — это крепкие руки Тауни, мое лицо, прижатое к столу, и крылья, связанные ремнем за спиной. Они раздели меня, обернули кусок замши вокруг пояса и водрузили на голову пару рогов. Они были тяжелыми, двенадцатизубцовыми, да к тому же еще и позолоченными. Пока я ощупывал их, с меня свалилась моя набедренная повязка, что вызвало буйное веселье среди тех, кто был еще в сознании и не ушел развлекаться с проститутками.

Молния встал, упер руки в бока и заявил:

— Теперь ты — король леса.

— Послушайте, ребята, — - выдавил я, — все это не очень-то весело.

Сарцелл ловко впихнул нож для масла мне в руки. Тауни уложил меня на плечо и вынес наружу, в покрытый снегом сад, за нами следовала целая процессия. Часы на башне как раз показывали час, и в лунном свете снег казался желтоватым. Я стоял на снегу, а все остальные отступили к дверям и молча глядели на меня.

— Ну и что мне теперь делать? — спросил я. - Мочиться на деревья и есть ягоды?

Потом из конюшен раздался лай, а затем хруст снега под сотней паршивых лап. Они спустили собак. А ты знаешь, что это такое — гончие Микуотера? Чистокровные, прекрасно выдрессированные, злые маленькие убийцы. Молния подтолкнул меня в бок и сказал: