Читаем Год нашей войны полностью

Год нашей войны

Может показаться странным, но главной причиной моей любви к ней был ее голос. Она выдыхала округлые, мягкие слова подобно тому, как легкое облачко пара поднимается от стакана подогретого вина или какао. Ее слова пахли бренди и сладким сиропом. Я люблю звучание слов, а мое величайшее желание — навсегда погрузиться в медленный, медоточивый голос Терн. Я смотрел на нее с восхищением, согреваемый лучом солнечного света. На ней было неяркое, кремового цвета кружевное платье с длинными рукавами. Шикарная, изящная и утонченная, она напоминала сахарную глазурь, украшавшую шоколадную тахту. Леди, которую я избрал, чтобы даровать ей бессмертие. Девушка, которая для меня лучше всех в мире. Самое прекрасное создание из тех, что я когда-либо встречал. Она начала вращать карамельного цвета зонтик от солнца, гордясь моим вниманием, как ребенок. У нее были темные волосы и мягкая, теплая кожа, оттенком напоминающая демерарский сахар. Красная, почти бордовая помада на губах и легкий макияж цвета шампанского, кофе и лакрицы вокруг глаз подчеркивали прекрасные черты лица.

— Любовь моя, — пробормотал я, — ты так хороша, что я готов тебя съесть.

Терн устремила взгляд в потолок.

— Ты по-прежнему улетаешь, — осуждающе проговорила она.

— Нет. Я завязал.

— Глупости. — Терн недоверчиво покачала головой. — Дорогой, на твоих руках дырок больше, чем в этой крыше.

Я начал судорожно искать возможность уйти от разбора на эту тему. Настойчивость не была сильной стороной моей жены. По опыту я знал, что если некоторое время поблефую, то ее внимание переключится на что-нибудь другое.

— Все будет в порядке.

— Я беспокоюсь о тебе, Янт. Твоя зависимость не была такой сильной вот уже… я даже не упомню, сколько лет.

На самом деле с тех пор, как я в последний раз видел Женю.

— Это все из-за тяжелых воспоминаний о битве и смерти Рейчизуотера, — солгал я, получая удовольствие от заботы Терн.

Я знал, что это до добра не доведет, но мне нравилось наслаждаться ее вниманием и беспокойством. Еще я размышлял, какие тайники можно использовать, если она решит найти и выкинуть весь мой запас наркоты. Для Терн было не совсем естественно так сильно волноваться по поводу моей маленькой слабости. Кроме того, я полагал, что имею право на небольшое удовольствие после всего, через что мне довелось пройти.

— Я хочу помочь тебе завязать.

— Ну, пока я не совсем готов.

Терн вздохнула — она уже не раз слышала это.

— Я завяжу, — пообещал я. — Правда. Я постараюсь.

Терн, без сомнения, различила напряжение в моем голосе и смягчилась. Последняя передозировка напугала меня, и теперь я употреблял меньше дури, боясь снова оказаться в Эпсилоне. Настоятельное требование девушки-червя не появляться больше в Ауреате по-прежнему вызывало панику. Но я больше не хотел об этом думать. Размышления вызывали желание уколоться, а меня и без этого до сих пор трясло.

— Пожалуйста, так и сделай, дорогой. Ты неважно выглядишь — кожа да кости… — Она не смогла продолжить, потому что я упал на тахту, прямо на нее, и начал покрывать ее поцелуями. Она вскрикнула и захихикала. — Оставь меня! М-м-м… Ой!

Я укусил ее за плечо.

— Пойдем в кровать.

— М-м-м. Хорошо. Ах, нет — вот записка для тебя.

Я уставился на нее. Еще работа?

— От кого?

Терн указала на желтую квадратную карточку, лежавшую на каминной доске.

— От Лучника, — ответила она.

Я попытался встать, однако Терн обвила ногами мою талию — довольно приятный трюк. Я осторожно ткнул зонтиком в ее животик, и она освободила меня.

— Молния может подождать, — надула губки Терн.

— Если я ему нужен, то должен идти.

Терн была раздосадована. Я прочел записку Молнии. В ней говорилось: «Приходи как можно быстрее. Затребованное тобой подкрепление прибыло прошлой ночью: губернатор Свэллоу Ондин со своими войсками направляется в Лоуспасс. Из-за катастрофы, постигшей Станиэля, она решила сначала заехать в Замок, и за это я ей благодарен. - Я перевернул карточку. — Но я намерен свернуть тебе шею за то, что ты отправил Свэллоу на фронт. ЛСМ».

Терн вопросительно посмотрела на меня.

— У тебя неприятности.

У нее было такое выражение лица, словно она смотрела на меня поверх очков, которых никогда не носила.

— Мне все равно.

Я начал жадно лизать ее ноги, захватывая губами подол платья. Терн ритмично ласкала мои перья, и я сходил с ума от желания.

— Не повторишь ли ты свой фокус с ногами?

— Вот так? Зачем?

~ Затем, что теперь я могу сделать вот так.

Терн охнула. Даже ее крики были похожи на кусочки кремового торта.

Терн тащила меня за крыло, которое раскрывалось до тех пор, пока она не упала с кровати. Я с характерным щелчком вернул крыло на место.

— Давай поднимайся! Тебе нужно идти.

— Торопятся только смертные. Поцелуй меня еще раз.