Читаем Год крысы. Путница полностью

– Надо до холма перехватить. – Жар с трудом сглотнул пересохшим горлом. – За ним лес начинается, юркнут в него – и ищи-свищи.

– Без тебя вижу, – огрызнулся саврянин. – Если б не девка, сделали б рывок и догнали.

– Так давай, а Рыска потом подтянется!

Альк сообразил, что в драке от девушки все равно проку не будет, и, кивнув, прибавил ходу. Жар тоже устал как собака, но отставать от саврянина не хотелось, а близость добычи придала сил.

Еще шагов двадцать – тридцать – и вырвавшийся вперед Альк ухватил бы Болезнь за стремя, но тут скотокрад некстати оглянулся, увидел два злобных раскрасневшихся лица и, не удосужившись выяснить, за что ему такая честь, подхлестнул корову.

– Стой, гад! – заорал Жар, видя, что добыча ускользает. – Стой, стрелять буду!

Мужик оглянулся еще раз, понял, что парень «шутит», и, согнув руку в оскорбительном жесте, ударил Смерть пятками в бока. Коровы перешли на галоп, преследователи – на шаг.

– Вот крысий сын! – выругался вор, потирая ноющий бок. – Ушел, чтоб его Саший так по небесным дорогам гонял…

Спутники совсем остановились, переводя дух и с ненавистью глядя, как их добро исчезает в полевой дали. Рыска поравнялась с мужчинами, хотела присесть на корточки, но Альк поймал ее за шиворот:

– Стой, пока не отдышишься.

Девушка привалилась к Жару, тот придержал ее – по большей части, чтобы самому не упасть.

Сам саврянин хоть и взмок, но дышал ровно и загнанным не казался.

– Ты гля-а-ань, – удивленно и заинтересованно протянул он. – Наш скотокрад, оказывается, вовсе не к лесу рвался.

– Чего? – встрепенулся Жар. – Точно, в веску въезжает! Что за дурь?! Оттуда ж другой дороги нет!

– Давай проверим.

Когда спутники – уже не торопясь, собираясь с силами, – добрели до ворот, те были крепко заперты, а через верх выглядывали, встав на пеньки, несколько мужиков, скотокрад в том числе. Судя по торчащим из-за частокола кончикам вил, защитников у вески хватало.

В гостей полетело несколько камней, в основном – в Алька, вынудив остановиться.

– Ты глянь, какой нынче нахальный разбойник пошел! – восхитился-возмутился один из мужиков. – Средь бела дня, пехом, с голыми руками на веску прет!

– От самой Рогатки за мной тащились, сволочи! – гордо пожаловался скотокрад.

– Ничего, мы им тащилово-то пообломаем! – За частоколом захохотали, заулюлюкали, затрясли вилами, чувствуя свою силу и безнаказанность.

– От разбойников слышим! – возмущенно заорал Жар в ответ. – Свели наших коров, гады, еще и каменьями швыряются! Хольги на вас нет!

Глумеж за забором оборвался: обвинение было серьезное. Сами весчане за кражу коровки-кормилицы без колебаний забили бы вора дубьем.

– Неправда! – изменившимся, тонким и испуганным голосом возразил скотокрад, обернувшись к своим. – За них честные деньги плачены!

– А нас не волнует, сам крал или ключ кинул… заказал! – продолжал давить Жар. – Отдавай наш скот, подлюга!

– Ничего я не заказывал, пришел на рынок и купил!

– У кого?

Мужик растерянно умолк: по закону ворованный товар полагалось вернуть, а с продавцом самому разбираться. Но уж больно соблазнительной цена оказалась, решил рискнуть. Где теперь тот чернявый-сладкоголосый, только Хольга с Сашием знают!

– А я тебе говорила – давай у Паная из Зеленого Луга сторгуем! – тихо, но отчетливо прошипел за воротами злющий-презлющий женский голос. – С твоим счастьем… Поехал к свату свинью колоть, а вернулся с крадеными коровами! Лучше б сам на тот нож напоролся!

Ворота наконец распахнулись.

– Заходите, – угрюмо предложил мужик – тот, что первым начал разговор. – Потолкуем.

– А кто тут у вас главный? – Жар заглянул за околицу, и заходить в веску ему сразу расхотелось: народу у ворот собралось человек сорок, в основном крепких парней, соскучившихся по кулачным боям.

– Я. – Мужик поправил кожаный тисненый пояс головы, надетый поверх простой, запорошенной сеном одежды. – А вы кто такие будете?

Жар покосился на Рыску и почти честно ответил:

– Бывшие батраки, отработали положенное и новый дом себе ищем. Зашли в кормильню перекусить, а коровки-то, потом и кровью заслуженные, тю-тю! Хорошо, добрые люди подсказали, в какую сторону их угнали, второй день догоняем!

– Этот тоже – батрак? – подозрительно покосился на Алька голова.

– Нет, хозяин наш, – опять-таки не солгал вор, но произнес это так ехидно, что мужик только хмыкнул, разглядывая небритого полуголого саврянина в мятых, грязных и обмахрившихся штанах.

Одна из коров замычала, привлекая к себе общее внимание. Поводья держала низенькая и пухлая, как булочка, женщина, злобно и настороженно глядевшая на чужаков. Видать, жена «скотокрада».

– Что, точно ваши? – уточнил голова.

– Точно! – просияла Рыска.

– А чем докажете?

– Вон та черная – крашеная! – ткнула пальцем девушка. – Милка, Милочка!

Корова повернула к ней морду, приветственно махнула ушами.

– Милкой каждую пятую корову зовут, – ревниво буркнул «скотокрад».

– А еще у нее скол сбоку на левом роге, с медьку!

– Это ты сейчас только углядела! – «Скотокрад» с женой поспешили загородить Милку спинами, но Рыска вдохновенно продолжала: