Читаем Год крысы. Путница полностью

– Он просто уходит, – терпеливо разъяснил Альк. – В никуда. Может, им родители жениться запрещают. Или она вообще чужая жена и завтра муж возвращается из похода. Может, он что-то натворил и подвергает близких опасности, оставаясь с ними. Может, она помирает от легочной гнили и он делит с ней последнюю ночь…

– Прекрати, – не выдержала Рыска. – Вечно ты все опаршивишь!

– Потому что война романтична, а жизнь пошла и несправедлива?

– Нет! Война – это страшное горе, и равнять ее с простым уходом из дому…

– Верно – нельзя. Ведь на войну уходят будущими героями, без разницы, погибнут они или возвратятся с победой. Уверенными, что поступают правильно. Знающими, что их ждут, в них верят. Видящими цель: защитить свою семью, дом, огород и лужу под свинарником. Ты можешь сказать то же самое о себе?

Рыска поджала колени к груди, положила на них подбородок и уставилась в огонь. За эту неделю она вообще напрочь запуталась, что правильно, а что нет. Воровать неправильно? А если умираешь от голода и холода, но без денег всем на тебя, такого правильного и честного, плевать? Убивать неправильно? А если иначе убьют тебя? Ох, как же все-таки хорошо было на хуторе: что хозяин приказал, то и правильно. И цели такие близкие, понятные: пол вымыть, суп сварить…

Девушка тяжко вздохнула. Мучился ли подобным выбором древний саврянский философ? Или просто сидел, скучая, над никому не нужным трактатом, прихлебывал пиво и глядел в окошко?

– А кто про «закатное солнце» сочинил? – спросил Жар, все-таки слушавший вполуха их разговор. – Тоже какой-нибудь «не ушедший вовремя» ученый сморчок?

– Нет. – Альк разом поскучнел, бросил ложку в опустевший котел и пошел к возу за покрывалом.

Дорога началась хорошо – вышли вовремя, за ночь ветер поменялся и потеплело, – но очень скоро у Рыски начал побаливать низ живота – тягуче, по-женски. Ну как же некстати! Длиться это нытье могло и две-три лучины, и весь день; а тут еще дорога, где ни присесть, ни тем более прилечь. И даже не пожаловаться – одни мужики рядом. Пришлось, стиснув зубы, идти наравне со всеми, учащенно дыша при приступах. Получалось, видимо, не очень, потому что через лучину Альк раздраженно спросил:

– Чего ковыляешь, будто «праздники» у тебя?

Рыска споткнулась и так покраснела, что саврянин возвел глаза к небу и покачал головой, но больше к девушке не придирался.

Живот же не только не собирался проходить, но и разболелся еще сильнее. Терять было уже нечего, и Рыска, жутко смущаясь, с надеждой спросила у Алька:

– А ты можешь боль снять? Ну как простуду?

– Могу вообще от нее избавить, – предложил тот. – Правда, уже со следующего месяца – зато почти на год.

Одурманенная болью девушка не сразу поняла, что он имеет в виду, но потом обиженно надулась и спряталась за Жара. Вот так всегда: стоит Альку чуть-чуть размякнуть, очеловечиться, как он спешит потратить скопившуюся желчь! Хорошо хоть вчерашняя хандра прошла: саврянин зорко поглядывал по сторонам, словно бы говоря – уж он-то выбрал свою цель и ничуть в ней не сомневается.

Рынок спутники сначала услышали, потом учуяли, а уж затем увидели. Сама Рогатка находилась по одну сторону тракта, а необъятный загон, в котором мычало, блеяло, кукарекало, гоготало, разило скотом и навозом, – по другую. Ворота у рынка были, но большинство людей просто наклонялись и пролезали между перекладинами ограды. Рыска с Жаром и Альком тоже так поступили, очутившись в ряду торговцев мелкой живностью. У их ног с гневным хрюканьем подскакивали мешки, живыми колышущимися цветами торчали из корзин длинные гусиные шеи, плавали в ушатах жирные лягушки.

– Шипонский заяц! – орала торговка, так размахивая поднятым за уши товаром, что бедная зверюшка мысленно с ними уже распрощалась и висела тряпкой. – Боевой, сторожевой, покупай, не стой!

– Тетенька, а шипонский разве не полосатым должен быть? – наивно спросила Рыска.

Торговка осеклась, спрятала зайца за спину и напустилась на девушку:

– Ишь, соплячка, еще учить меня она будет! Не разбираешься, так не суйся!

– Да я просто… – Опешившая от такого натиска Рыска попятилась в «норку» между Альком и Жаром.

Смутить вора было не так-то просто. Прикинувшись, что незнаком с девушкой, Жар деловито обратился к торговке:

– Покажь товар, тетка! Я как раз в свою зайчатню племенного зверя ищу. У тебя зай или зайчиха?

– Зай, зай! – залебезила тетка. – Знатная зверюга, с ходу на зайчих прыгает!

– Жалко, – «огорчился» вор, – мне-то зайчиха нужна.

Тетка цепко ухватила развернувшегося «купца» за рукав:

– Погоди, милок, сейчас проверю! У меня с утра их целое лукошко было, могла и перепутать!

Зайцу безжалостно задрали хвост. Под ним мелькнуло что-то подозрительно мужское, но тетка уверенно объявила:

– Точно, зайчиха! Бери, народит тебе к осени целый воз зайчатков! Смотри, какая пузатая!