Читаем gnezdo_rovno.doc полностью

– Сказал командир партизанского отряда.Я был у него. Кольчугин– участник городского подполья. Он прорвался к вам при содействии старшего подпольной группы,а тот работает в управе…У Кольчугина два сына на той стороне. Одного звать Петром, второго– Власом.

– Тут не провокация?

– Что вы! И лесник говорил мне о Кольчугине.

– Какой лесник?

– Связной между партизанами и подпольем.

– Что он говорил?

– Что Фома Филимонович вернейший человек. Его сразу не раскусишь.

«Куда там!» – подумал я и спросил:

– Кольчугин знает, кто я?

– Откуда он может знать? Никто не знает, кроме командира отряда, а он – здешний секретарь райкома.Я было решил встретиться с вами через Кольчугина, но потом не рискнул. Лучше вы сами с ним сговоритесь. Он считает вас предателем, сообщил об этом подполью, и подпольщики уже хотели казнить вас…

– Здорово! Только этого и не хватало… Вас двое?

– Да, я и радист. Это уже второй… Тут целая история…

– Ладно.Это потом.Отстучи сегодня же, что у меня все в порядке, а подробности после беседы. Да… Передай срочно, что между городом и селом Поточным разбазирован авиаполк. Пусть его кроют. Пусть немедленно положат кого-нибудь из наших в больницу под именем Брызгалова. Все. Иди. Дня через три жди мои сигналы. Понял?

– Да, да… А если Кольчугин будет ломаться, вы ему шепните: «Как лес ни густ, а сквозь деревья все же видно». Это их пароль.

– Добре! Иду…

Криворученко отошел.Я «дочитал» обращение до конца, мысленно поблагодарил бургомистра за то, что оно такое пространное,и зашагал домой.

Снег кружил в воздухе, и трудно было определить, откуда он летит: то ли сверху,то ли снизу. Удачная погодка!

В эту ночь я долго не мог заснуть, но теперь уже от избытка радостных мыслей.

Я лежал на койке с закрытыми глазами,в полной темноте. Пурга бесновалась и выла снаружи, возилась в печной трубе, скреблась в окно, а я все думал и думал.

Вначале я мысленно побывал в глухомани, где укрывался Семен с радистом. Успел ли он добраться до места?Хотя в лесу пурга не так страшна, как в степи.Всего двенадцать километров разделяло нас. Но я лежал в теплой комнате, на простыне и подушке, под одеялом, а они?.. Они, наверное, жмутся друг к другу в какой-нибудь норе,дрожат от стужи, а над ними темень, вьюга… А может быть,радист отстукивает сейчас ключом, и его точки-тире жадно ловит радиоцентр партизанского штаба.

Потом я постарался суммировать все,что накопил в своей памяти за это время и что необходимо было передать на Большую землю.Получилось немало. Во всяком случае,на первых порах радист будет обеспечен работой по горло. Надо сообщить, что нашелся Вилли, и что Вилли– это и есть гауптман Гюберт, о котором говорил Брызгалов, что Гюбертом руководит полковник Габиш, что я познакомился с Доктором–Шляпниковым, что в район станции Горбачеве выброшен радист Курков,что опустившийся на нашу землю под Каширой Константин– герой и настоящий человек, что, наконец, осиное гнездо, как мы и предполагали, занимается подготовкой и переброской на нашу сторону разведчиков,радистов и диверсантов.

Напоследок мысли мои закружились вокруг старика Кольчугина. Хорош старик! Молодчина! Залез головой по самую шею в пасть зверя и действует! Вот это подлинно русская душа, советский человек!

И теперь мне ясно, зачем он приглашал меня в гости и предупреждал о молчании.Он намерен был передать меня подпольщикам.Только и всего! И получилось бы довольно забавно,особенно если бы меня прикончили. Ну ничего…

При выполнении задачи, которая на меня возложена, такие переплеты не только вероятны, но и вполне естественны.

 19. ОБЪЯСНЕНИЕ В БАНЕ

День выдался морозно-звонкий, с чистым и ясным небосводом. С утра топили баню, и в ней поочередно, в порядке субординации, мылись обитатели Опытной станции. Из банной трубы струился витой столбик дыма. Черные вороны нетерпеливо, с деловым видом копались в куче золы, сереющей на снегу.

В бане хлопотал старик Кольчугин. Но топкой его дело не ограничивалось: Гюберт,Шнабель и Раух использовали старика как банщика, заставляя его натирать себе спины. Гюберт, подчеркивая свое знание России, парился до одурения.

Сейчас Фома Филимонович таскал в баню охапки дров,а я сидел на скамье возле дома и ожидал своей очереди.Ожидал и наблюдал за стариком, обдумывая, как похитрее обставить решительное объяснение с ним.

Кольчугин подошел ко мне и сказал:

– Через полчасика пожалуйте, господин хороший. Знатная сегодня банька вышла. Даже гауптман отблагодарил.

– А спину потрешь?– спросил я.

– Можно потереть.А можно и веничком… березовым веничком.Куда лучше против мочалки. От всяких недугов освобождает.

– Гауптмана ты тоже веничком полощешь? – поинтересовался я.

– Кто что любит, господин хороший.

– А воды хватит?– спросил я, вспомнив, что в прошлый раз мне едва удалось домыться.

– Сегодня всем хватит. Солдаты натаскали. Давайте собирайтесь…

Он зашагал по деревянному настилу к бане, а я отправился к себе за мылом, полотенцем и бельем.