Читаем gnezdo_rovno.doc полностью

Я непреодолимо хотел чем-нибудь– жестом, кивком или движением глаз – ободрить смелого советского воина, но об этом нечего было и думать. Я взглянул на Гюберта. В его глазах мерцали злые огоньки, губы подрагивали. Но он невозмутимо, даже без угрозы, предупредил:

– Ничего, скажете, товарищ Проскуров.

– Закурить дайте!– неожиданно потребовал тот.

– Это дело другое,– произнес Гюберт. Он взял сигарету, раскурил ее и, подойдя к Проскурову, сунул горящим концом в рот.

Проскуров дернулся, облизал губы и сплюнул.

– Я презираю вас, слышите вы! – крикнул он в лицо Гюберту. – Презираю! Не прикасайтесь ко мне!– И он топнул ногой.– Вы способны издеваться над детьми и безоружными…Вы трус! Вы подлый трус! Развяжите мне руки, и я не посмотрю, что у вас пистолет.Я прыгну на вас и перегрызу вам горло! Я не боюсь вас!.. И не скажу вам больше ни слова!

Все это он выпалил дрожавшим от ярости голосом. Ярость была не только в голосе, но и в его глазах, в искаженном лице.

Гюберт повел плечом, отвернулся и сказал мне:

– Идите,господин Хомяков.Этого субъекта надо привести в чувство, успокоить. Тогда, я надеюсь, мы найдем общий язык.

– Попробуйте! – угрожающе проговорил Проскуров.

Я вышел подавленный. Хотелось уткнуться головой в подушку и плакать от сознания своего бессилия.

Но этим эпизодом мои испытания не кончились. Они только начались. Не прошло и получаса, как ко мне пожаловал Похитун. Без всяких предисловий он объявил:

– Гауптман распорядился поместить парашютиста Проскурова на ночь в вашей комнате. На полу. Авось он что-нибудь выболтает. Постарайтесь разговорить его.Ему сейчас притащат матрац.В коридоре всю ночь будет сидеть автоматчик. Так что ничего страшного. Устраивает такая компания?

– Не особенно,– через силу ответил я.

– Ерунда! Плюйте на все и не вешайте нос! Часы его сочтены. Утром его прикончат. Гауптман не привык цацкаться… Желаю спокойной ночи и хороших сновидений.– Похитун развязно поклонился, глупо осклабился и вышел.

«Этого еще не хватало!» – подумал я, не зная, куда себя деть и за что взяться. Мне предстояла страшная пытка.

Через короткое время солдат втащил в мою комнату набитый соломой матрац и бросил его на пол у окна. Вслед за этим комендант ввел связанного Проскурова, подвел его к матрацу и толкнул. Проскуров упал лицом вниз и страшно выругался.

Он лежал долго, молчал, тяжело вздыхая и исподлобья поглядывая на меня.

Я решил не гасить свет, разделся и лег. Я понимал игру Гюберта: он, не брезгуя ничем,хочет лишний раз проверить меня. И вот нашел удачный предлог.

Я не мог поговорить по душам с Проскуровым, а как страстно хотелось. Ведь это была его последняя ночь!Где-то там, на нашей стороне, конечно, есть у него отец,мать,может быть,братья,сестры, жена…Кто им поведает о трагической гибели сына,брата, мужа? А я был бессилен помочь.Меня,конечно,подслушивали. Раух, наверное, уже сидит у своих часов и ждет не дождется услышать мой голос.

О сне нечего было и думать. Как можно заснуть, когда чуть не рядом с тобой лежит твой товарищ, жизнь которого окончится с восходом солнца, когда ты слышишь его прерывистое дыхание, видишь его бледное лицо.

Мне хотелось биться головой о стену…

Проскуров перевалился на бок, и я поймал на себе его стерегущий взгляд.

– Как вас именовать: господин или товарищ?– спросил он громко.

У меня застучало в висках.

– Это не имеет значения, – ответил я.

– Вы русский или только владеете русской речью?

На такой вопрос я без опаски мог ответить прямо:

– Я русский.

– И вы не связаны?

– Как видите.

– Почему?

Я промолчал. Продолжать такой разговор было хуже пытки огнем и каленым железом.

– Вы живете какой-нибудь идеей или так… вообще?– спросил Проскуров.

– Каждый живет своей идеей,– ответил я и закрыл глаза,делая вид, что хочу спать.

Но Проскуров не унимался: ему нечего было терять, участь его была решена.

– Что вы здесь делаете?

Я промолчал.

– За сколько сребреников продал свою душу, Иуда?

Я не ответил.

– Сволочь!– выругался Проскуров.– Этот капитан хвастает, что у него даже мертвые разговаривают. Посмотрим! Я плюну перед смертью в его рожу…

Ночь превратилась в кошмар.Мгновениями я, кажется, забывался, но это было мучительное забытье. Думы терзали меня, взвинчивали нервы, я был на грани психоза.

Проскуров всю ночь не спал.Он стонал,ворочался,бранился, кому-то угрожал, даже смеялся, засыпал меня вопросами. Я, сжав зубы, молчал и притворялся спящим. Все время я ловил на себе его взгляды, и они действовали на меня, как ожоги.

На рассвете, едва ночной мрак за окном сменился предутренней серостью, в комнату вошел Шнабель с двумя солдатами. Проскурова увели.

– Шкура!..– бросил он мне последнее слово.

«Вот и все!– подумал я.– Был человек, жил, смотрел, боролся, дышал вместе со мной одним воздухом– и человека не стало.А я,кроме фамилии его, ничего не узнал».

Минут десять спустя где-то вдали простучала короткая автоматная очередь…

 15. ПРИЯТНАЯ ПРОГУЛКА

В начале ноября неожиданно наступило потепление, пошли мелкие дожди.