Читаем gnezdo_rovno.doc полностью

Я полистал журнал и положил на стол. Взгляд мой остановился на огромных часах,стоявших в углу на тумбочке.Они меня заинтересовали в первый же день, но при Раухе разглядеть их внимательно я не мог.Часы были аккуратно вделаны в резной деревянный футляр в виде старинной готической башни. В нижней части башни имелись воротца, обитые красной медью, с двумя медными кольцами вместо ручек, а шпиль башни венчал пятиконечный крест с распятием. Башня была обнесена рвом, над которым висел перекидной мостик на цепях. Очевидно, футляр делал искусный мастер. Ажурная резьба на карнизах, каждое бревнышко, каждая деталь,звенья цепи, деревянный крест– все было выточено с душой, с любовью. А над воротами башни, на темной деревянной планочке, я заметил три маленькие разноцветные кнопки: белую, синюю и черную.

Я задумался о назначении кнопок.Зачем они здесь? Уж,конечно, не для того, чтобы заводить часы, и не для того, чтобы переводить стрелки.

Я нажал белую кнопку. Часы продолжали тикать. Нажал синюю– то же самое. Попробовал черную– опять ничего не случилось. В чем же дело?

Часы стали отбивать время. Звон был мерный и торжественный.

«А может быть, кнопки для того, чтобы вызывать или прекращать звон?» – подумал я и вновь поочередно, сначала слева-направо, затем справа-налево, нажал на кнопки.Часы продолжали невозмутимо отбивать удары:пять,шесть,семь…

Тут я услышал скрип двери в коридоре.Я отошел от часов и заглянул в дверную щелку.Нет, это шел не Раух,а старик Кольчугин. Он нес в мою комнату охапку дров. Я вернулся к часам. И вдруг услышал грохот. Я застыл на месте. Мне почудилось, будто вот здесь, рядом со мной, кто-то бросил на пол дрова. Но в комнате был я один. Что за чертовщина?! Неужели, если Фома Филимонович бросает дрова в моей комнате, расположенной в противоположном конце дома, грохот слышен здесь? Я еще не догадался, в чем дело, когда услышал пение. Кто-то пел старинную русскую песню, и до меня отчетливо доносилось каждое слово:

 Славное море, священный Байкал…

Так петь эту песню мог только русский человек.

 Эй, баргузин, пошевеливай ва-а-ал!

 Молодцу плыть недалече…

От напряжения и волнения у меня на лбу выступила испарина. В голове шевельнулась догадка. Я приблизил лицо к часам – звуки лились из них, из ворот башни:

 Хлебом кормили крестьянки меня,

 Парни снабжали махоркой…

И тут пришла запоздалая мысль: вот для чего нужны кнопки! Все ясно! Я нажал белую – пение продолжалось, синюю – то же самое, наконец, надавил на черную – и пение смолкло. Я опять нажал белую и услышал голос:

 Шилка и Нерчинск не страшны теперь,

 Горная стража меня не догнала,

 В дебрях не тронул прожорливый зверь,

 Пуля стрелка миновала…

Проверку следовало довести до конца. Я понимал, что в моем распоряжении считанные секунды – вот-вот может вернуться Раух.

Я быстро вышел из комнаты Рауха и устремился к своей.У дверей остановился и замер. До слуха явственно донеслись слова песни:

 Слышны уж грома раскаты…

Я дернул дверь на себя. У печи на корточках сидел старик Кольчугин. Он уставился на меня любопытными глазами.

– Поешь? – спросил я.

– Пою помаленьку, – отозвался Фома Филимонович.

– А я за сигаретами… забыл, – произнес я, схватил со стола пачку сигарет и ушел.

Значит, меня подслушивают. Это ясно. Из моей комнаты в комнату Рауха, который владеет русским языком,идет скрытая проводка, а репродуктор искусно замаскирован в часах. Новость важная. Чрезвычайно важная. Я вернулся в комнату Рауха,нажал на черную кнопку и едва успел закурить, как вошел Раух.

 13. ШИФРОВАЛЬЩИК ПОХИТУН

Через четыре дня я сделал новое открытие: во время моих прогулок по городу за мной велась слежка.Выяснилось это так.Проходя мимо дома на окраине города,я обратил внимание на одного человека.Он сидел на деревянной скамье, вделанной в стенную нишу. Погода стояла пасмурная, и можно было подумать, что он укрывается от дождя. Я так и подумал.

На человеке была клетчатая кепка из ткани, обычно идущей на одеяла.

Полчаса спустя в самом центре города я заметил эту «кепку» на противоположной стороне улицы. Я решил на всякий случай проверить этого субъекта. Сделать это надо было так, чтобы не выдать своих подозрений. Я дошел до угла и остановился, засунув руки в карманы. «Кепка» тоже дошла до угла,на мгновение задержалась в нерешительности и пересекла улицу.Я поежился от холода и дождя, потоптался на месте и повернул обратно. Пройдя полсотни шагов, я сделал вид, что оступился, начал растирать ногу и увидел позади себя «кепку». Не ограничившись этим, я решил убедиться еще раз и пошел дальше.

Проходя мимо городской биржи труда,отгороженной от улицы глухим кирпичным забором, я свернул в калитку, сделал несколько шагов и повернул обратно. И при выходе столкнулся нос к носу с «кепкой».

Это был плохой агентик,неопытный, не уверенный в себе. Зная, что во дворе биржи всегда толпится много народу, он, опасаясь потерять меня и, конечно, не ожидая, что я сразу выйду, бросился сломя голову за мной.