Читаем gnezdo_rovno.doc полностью

Костры пылали, высоко выбрасывая белые языки пламени. Я пустил белую, а вслед за ней и красную ракету.Рокот моторов приближался,потом ослаб.Самолет мягко опустился на поляну, побежал по травяному ковру и остановился, урча приглушенными моторами. Все опрометью бросились к нему.

Кто-то выпрыгнул из открывшейся дверцы самолета, не ожидая, пока спустят лесенку. Я подбежал. Это был майор Петрунин.

– Кондратий Филиппович! Старина!– И он обнял меня.– Как дела? Говори скорее!

– Все в порядке!

– Провели?

– Сделали все, что можно было сделать, и немножко больше.

– Даже?

– Честно.

– Гасите костры!– крикнул Петрунин.

Ребята мгновенно забросали костры приготовленной землей, и они погасли. Сразу стало темно. По поляне потек едкий белый дым.

Потом из самолета вылез лейтенант Костя Воронков, и мы обнялись.

– А это что за народ?– спросил меня шепотом Петрунин.

– Партизаны! Они нас крепко выручили!

На землю сошли пилоты, штурман, механик, радист, стрелок и два бойца, вооруженные ручными пулеметами.Тут же подоспели мои ребята и партизаны. Все знакомились, трясли друг другу руки, засыпали друг друга вопросами, шутили, смеялись.

– Рассказывайте,Кондратий Филиппович, рассказывайте!– дергал меня за руку Костя.

– Что тебе рассказывать? – усмехнулся я.

– Расправились?

– Полностью.

– А документы?

– Четыре мешка.

– Вот это да!– воскликнул Костя.

– И два живых фашиста в придачу!– подсказал подоспевший Сережа Ветров.

Костя присвистнул.Петрунин наклонился и стал всматриваться в лицо Сережи.

– Наш радист,– представил я смущенного, краснеющего хлопца.

– Ветров!– в один голос воскликнули Петрунин и Воронков.

– Он самый!– вынужден был ответить я, так как Сережа молчал. – А это остальные обитатели Полюса недоступности. Знакомьтесь– Кольчугин, Кольчугина, Логачев, Березкин. Все налицо.

Петрунин и Воронков с искренней теплотой жали руки друзьям, которых до этой минуты знали только по фамилиям.

– А что за фашисты?– спросил Костя.

– Фашисты знатные!– ответил ему Фома Филимонович.– И серьезные…

Окружающие дружно рассмеялись.

– Как это понимать?

И тут Сережа Ветров опять не выдержал, хотя мы и договорились молчать до последней минуты о том, кого мы схватили.

– Майор Гюберт и шифровальщик Похитун,– произнес он и спрятался за чью-то спину.

На короткое мгновение воцарилось молчание. Березкин толкнул в бок «предателя», но было уже поздно.

– Это… это серьезно?– оторопело спросил Петрунин.

– Серьезно, друже! Сущая правда,– ответил я.

– А где они?

– Совсем рядом. Упакованы и готовы к отправке,– сказал Логачев.

– Вот оно как…– еще не придя в себя от такой вести, пробормотал Петрунин. – Гюберт и Похитун? Хм… Ну, знаете…

– Сколько пассажиров?– раздался сердитый бас пилота.

– Восемь,– ответил я.

– А груз?

– Четыре вещевых мешка, личные вещи и оружие.

– Дайте-ка мне провожатого,– сказал пилот.– Я погляжу поле.

Сопровождать его вызвался Березкин. Вместе с ним пошли и два партизана.

– Давайте грузиться, товарищи!– потребовал второй пилот.– Через полтора часа начнет светать.

Все отправились за вещами. Гюберт отказался идти. Когда его поставили на ноги, он повалился на землю.

– У моего начальника,видать,заскок приключился!–произнес Фома Филимонович и постукал себя пальцем по лбу. – Это бывает. Придется его волоком тянуть.

– Волоком не волоком, а дотянем…– пробурчал рослый партизан, обросший черной бородой. Он без посторонней помощи схватил Гюберта в охапку, легко подбросил и, взвалив на правое плечо, зашагал к самолету.

– Вот каков наш Филя! – похвастался Трофим Степанович. – После войны в чемпионы пойдет.

Гюберт извивался, дергал ногами. Филя серьезно и спокойно предупредил его:

– Не ерзай, не ерзай, господин, а то уроню.

Похитуну развязали ноги, но он стоял не двигаясь.

– Вам что,господин на тонких ножках, особое приглашение?–обратился к нему Трофим Степанович.– Или тоже на ручки хотите? Марш вперед!

Похитун пустился вприпрыжку и скоро догнал партизана, несшего Гюберта.

Со мной рядом шагал Петрунин, и я обменялся с ним мнением по одному вопросу.

Когда началась погрузка вещей, я распорядился:

– Друзья! Пистолеты, автоматы, гранаты, табак и лишнюю одежду оставить Трофиму Степановичу. Быстро!

Карягин смутился, но остался очень доволен.

– Расщедрился ты, майор!– сказал он.– А не жалко?

– А как бы вы поступили, будучи на нашем месте?– спросил его Петрунин.

– Что ж, спасибо… Больше ничего не скажу,– проговорил Трофим Степанович.

А когда я объявил ему, что оставляем отряду радиостанцию с питанием к ней на четыре месяца, он расчувствовался и обнял поочередно меня и Ветрова.

– А уж радиста-то мы отыщем. Есть на примете,– сказал он.

Ветров протянул ему бумажку и наставительно пояснил:

– Берегите ее,как самого себя.Тут все,позывные,частота, время… Специалист разберется.

– Залезайте, залезайте! Пора!– строго приказал вернувшийся пилот.

Мы бросились к самолету. Взбирались по лесенке, подавая друг другу руки. Втащили Гюберта и Похитуна.

Опять прощались с партизанами. И пробыли-то мы вместе менее суток, а прощались, как давние знакомые, как закадычные друзья.

Партизаны тотчас побежали к лошадям.