Читаем Гнездо дракона полностью

Под влиянием импульса она спустилась вниз, двигаясь почти что крадучись, так как опустевший дом казался заполнен шепчущимися тенями. Дверь на лестнице в подвал находилась в кладовой позади столовой, и она никогда раньше не пользовалась ею. Семья Ван Ринов, за исключением, конечно, Кэтрин, никогда не проникали в нижний мир, лестница закончилась в людской и дюжина лиц в изумлении уставились на нее. Томкинс, без пиджака с пенящейся кружкой в руке, приподнялся, а затем опять сел.

— Что я могу для вас сделать, мисс? — обиженно спросил он.

— Я… я хочу видеть Зелию, пожалуйста. Дворецкий пожал плечами.

— В углу дальней кухни, как обычно.

Он махнул рукой, не имея ни малейшего желания, разве что только при Николасе, стараться для этого пустого места.

Миранда прошла через две кухни, где рядами стояли плиты, печи и полки, полные сияющих медных кастрюль, сковород и противней. В дальней комнате она увидела камин. Над поленьями пекана медленно вращался насаженный на вертел поросенок, а маленький мальчик крутил рукоять. В углу у камина качаясь сидела старая Зелия. В другом конце комнаты за прялкой сидела невозмутимая голландка и тоже качалась. Это была Аннета, главная повариха, на ее больших коленях сидела Кэтрин, а та пела ребенку старую голландскую колыбельную.

Чистые языки пламени, запах жареного мяса и две женщины в креслах-качалках вызвали в сердце Миранды тоску. Не удивительно, что ребенок предпочитает проводить время здесь. Она улыбнулась Кэтрин, которая сонно улыбнулась в ответ, но не сдвинулась с места.

Зелия подняла сморщенное лицо и ее качалка замерла.

— Ты ищешь меня, petite.

Это было утверждение, а не вопрос. Она указала на пуф рядом с собой, и девушка послушно села.

На другом конце комнаты вновь раздалась глупая детская песенка, но уже тише.

— Что ты хочешь от меня? — спросила Зелия. — Ты не слушаешь, — она печально покачала головой. — Азильда будет смеяться. Я уже говорила тебе.

— Пожалуйста, не начинайте сначала! — закричала Миранда, выходя из себя. — Я пришла не для того, чтобы слушать эти глупости! Я не знаю, зачем пришла. Наверное, мне было одиноко.

— Одиноко? — Зелия повторила это слово. — Ты не знаешь, что такое одиночество… пока. Почему ты не вернулась туда, где твое место?

Миранда опустила глаза, ее пальцы крепко сомкнулись на коленях. Дом, да. Назад к Абигайль и безопасности. Назад к такому же уютному камину. Но никогда не увидеть Николаса… отвергнуть все мечты, что когда-нибудь, как-нибудь… Дальше этого она не шла. В этих неясных мечтаний не было ни смысла, ни реальности…

Зелия рассматривала потупленное лицо девушки, а потом коротко, резко рассмеялась.

— Дьявол читает в твоей душе. Когда ты так сильно чего-то хочешь, может статься, что это так и будет. Всегда, когда мы мечтаем о чем-то плохом, это сбывается.

Миранда покачала головой.

— Все это глупости, Зелия.

Старуха выпрямилась, дернулась вперед, ее сверкающие глаза стали гневными и угрожающими, но гнев исчез так же быстро, как и появился. Она вздохнула и откинулась назад. А затем вновь начала качаться.

В кухне было тихо, если не считать шипящего звука, издаваемого топленым жиром на огне. Кэтрин соскользнула с коленей стряпухи. Схватив свою куклу, она подкралась к Зелии и умоляюще положила руку на ее костистое старое колено.

— Расскажи сказку о старых временах, Зелия, — попросила она. — Расскажи об Азильде. Миранде тоже понравится. Правда, Миранда?

Девушка вздрогнула.

— Но… да, пожалуй, — без охоты ответила она. Ей уже не хотелось услышать об Азильде, которая, казалось, была связана лишь со страхом и бедствиями. Но перспектива покинуть теплую кухню и даже это странное общество ради тишины огромного дома наверху казались еще менее привлекательной.

— Патрун не любит, когда я рассказываю об Азильде, — заметила Зелия. — Ему от этого страшно.

— Вот уж это чепуха! — улыбнувшись, сказала Миранда. — Он ничего не боится.

— Ох, — с усталым терпением вздохнула Зелия, — до чего молодые слепы! Каждый чего-нибудь боится, petite. Да, думаю, я расскажу историю. Слушай хорошенько.

Несколько минут она молчала, а затем заговорила ровным, певучим голосом, словно повторяла слова, услышанные много-много лет назад.

— Мари Азильда де Ла Курбе была самой красивой девушкой Нового Орлеана, всегда она пела, и смеялась, и свет пламени в ее сердце был столь же велик, сколь мягким было выражение ее черных глаз.

Когда Зелия заговорила, Миранда сначала слушала невнимательно, находя высокий голос не очень приятным. Но постепенно старый голос обрел почти гипнотическую силу. Азильда стала реальной и Миранда забыла, что слушает рассказ о девушке, которая жила в неизвестном ей городе сто лет назад, и о том, что Зелия пересказывает трагедию, которую знала лишь из вторых рук, со слов своей матери — черной рабыни Татины, няньки Азильды.