Ему показалось, что он слышит крик Иолая, он точно услышал рев агонизирующего Клотона, а потом последовал удар по голове, и все слилось с ночью и штормом.

Иолай падал, ему казалось, что он слышит Геракла, он точно слышал Клотона, но мысль о том, что он падает с такой огромной высоты на берег, заставила его перевернуться в воздухе и попасть в убегающую волну. Вода оказалась довольно мелкой, однако, хвала богам, она все-таки смягчила удар, когда он упал на песок.

Он тут же оттолкнулся, перевернулся еще раз и оказался на коленях и на руках, когда волна отхлынула. Но на него надвигалась новая волна.

Он вскочил на ноги и побежал. На Геракла он даже не стал смотреть; прежде ему нужно было сделать кое-что другое. Пока не набежала новая волна и не расплющила его о камни.

Спотыкаясь и впервые радуясь молниям, не дававшим ему разбить лоб о высокие валуны, он пробирался вдоль подошвы утеса, опираясь о каменную стену, пока она внезапно не кончилась.

Он увидел волну и бросился в подземный ход.

«Ого, какая большая», — только и подумал он, когда вода понесла его по темному туннелю. Но потом стены задрожали, вода забурлила у его коленей, и он понял, что по какой-то причине волна не может мчаться дальше.

Через пять минут он увидел сияние.

Еще через пять минут он выбрался наружу, широко улыбаясь и жалея, что его никто не видит.

И тогда он увидел высоко над головой гребень новой волны.

«Большая», — подумал он, потом закрыл глаза и стал ждать.

Глава XXIII

Возвращение

Чей-то голос пытался убедить Геракла, чтобы он открыл глаза. А он не хотел. Ему было хорошо и так. Никаких чудовищ, никаких мстительных богинь, бурь и женщин с писклявыми голосами. Благодать. И покой, пока не началось это осторожное приставание.

— Уходи, — пробормотал он.

Голос не унимался.

— Оставь меня. Кажется, я умер, и мне это нравится.

Теперь раздался смех. Знакомый смех, и, вопреки своему нежеланию, Геракл все-таки открыл глаза.

Он лежал на спине среди травы и песка. Тучи ушли, а солнце уже клонилось к горизонту. Чайки и другие морские птицы кружились над пляжем и что-то выхватывали из мусора, оставленного волнами. Дул несильный и ласковый ветерок.

Голова его болела.

Он застонал и сел, потрогал шишку, вскочившую на затылке, и зашипел.

— Сочувствую.

Это слово произнес не без лукавства сидящий слева от него мужчина.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Геракл вспомнил все, что с ним случилось. Тогда он резко посмотрел направо и затаил дыхание, но вскоре успокоился, увидев в нескольких шагах от себя Иолая, мирно лежащего на спине.

— Он еще не пришел в себя, — сказал Посейдон. — По-моему, пусть полежит немного, так будет лучше.

— Что с ним?..

— Да так, потрепало его немного. Храбрец, что и говорить. Он разрушил жертвенник Геры, и это остановило бурю. — Бог морей прикоснулся пальцем к руке племянника. — А тебе нужно побольше узнать о морских чудовищах.

— Расскажи мне, — попросил Геракл; боль в голове соперничала теперь с болью во всех мышцах. Далеко позади Иолая — в тысяче шагов, не меньше — он увидел похожие на зубы скалы.

Даже на таком расстоянии он мог сказать, что Клотона на них больше нет.

Он почти уже встал на ноги, когда Посейдон взял его за руку и заставил снова лечь.

— Я тут немного прибрался, — объяснил бог морей. — Оставил лишь голову. Иначе никто и не узнает, что произошло.

Тут Геракл увидел людей. Их копья и медные доспехи блестели в лучах закатного солнца.

— Ты хочешь есть?

— Что? — Геракл увидел в руке дяди два толстых куска хлеба, а между ними что-то красное и капающее. — Что это такое?

Посейдон улыбнулся и пожал плечами:

— Стейк.

— Что это такое?

— То, что срезается с бока мертвого морского чудовища, что еще? — Бог морей махнул своим сандвичем: — Хочешь попробовать?

Геракл содрогнулся от омерзения.

— Нет, благодарю. Я не голоден. — Он снова огляделся вокруг. — Цира. Где она…

— Спит под деревьями, — терпеливо ответил Посейдон. — Не думаешь ли ты, что я про нее забыл? Самая храбрая девушка, каких я встречал в своей жизни.

Геракл удивленно раскрыл глаза:

— Ты с ней говорил?

— Она думает, что это сон.

— Это и был сон. Кошмарный. Я… — Геракл замолчал и очень медленно повернулся к своему дяде: — Это был ты, верно?

Посейдон встал и отряхнул песок с ног.

— Я? — переспросил он с таким невинным видом, что Геракл невольно засмеялся. — Я даже не понимаю, о чем ты говоришь.

Когда Иолай зашевелился, Посейдон и Геракл подошли к воде.

— Ты удерживал его, — произнес Геракл, как бы размышляя вслух и вспоминая. — Он забрался бы на утес, если бы ты его не удерживал.

Посейдон продолжал идти.

— Потом ты попал по мне. — Он осторожно дотронулся до головы. — Обо что я ударился?

Посейдон взмахнул своим трезубцем и поднял плечо, как бы извиняясь.

— Она будет в бешенстве, — заметил Геракл громче, потому что Посейдон уже стоял по пояс в море. — Она возненавидит тебя за это.

Посейдон повернулся и направился назад.

— Она все равно меня никогда не жаловала, Геракл. И больше всего она будет злиться на тебя, ведь ты опять избежал ее мести.

— Дядя… — Он не знал, что и сказать, кроме скромного «спасибо».