Читаем Гнев богини Геры полностью

Иолай махнул рукой, а Геракл кивнул.

На этот раз Клотон ударил по ним слишком близко, и они отскочили, чтобы избежать острых клыков.

Они придвинулись ближе. Осторожно. Прислушиваясь к шуму моря.

— Хорошо еще, что сверкают молнии, — пробормотал Иолай.

И молнии сразу же прекратились.

Ничего не осталось, кроме ночи. И бури.

— Приятно, — сказал Геракл.

— Это нам подарок, — мрачно пробурчал Иолай.

Мало того, что их ослепила ночь; в довершение всего Клотон перестал реветь, и теперь они слышали только грохот волн, бьющихся об утес.

Гераклу пришлось напомнить себе о том, что нужно дышать.

Внезапно единственный разряд молнии разрезал тучи и ударил в воду.

При этой краткой вспышке Геракл сумел различить огромные зеленые глаза в семи шагах от того места, где он стоял.

Он вскрикнул и отпрыгнул назад, почувствовав толчок воздуха, когда клыки ударили на расстоянии ладони от него, а ближайший даже слегка царапнул по его доспехам.

— Мне не повезло, — сказал ему Иолай откуда-то из мрака.

Иолай никак не мог добиться, чтобы его ладони стали сухими.

Он знал, что ему пригодятся любые преимущества при выполнении своей роли в этой безумной игре, однако руки его подводили.

И не имеет особенного значения, если Геракл промахнется, а он нет. Или если он промахнется, а Геракл нет. Или если один из них поскользнется и будет застигнут этими страшными зубами.

Он содрогнулся.

— Останови его, — где-то слева от него произнес Геракл.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто останови его.

Иолай нахмурился. Как он ненавидел, когда Геракл вел себя так; это напоминало ему, что иногда его друг становится бесчеловечным.

И все-таки он почувствовал бы себя намного лучше, если бы смог просто вытереть свои руки насухо.

Еще один разряд молнии разветвился в нескольких направлениях и полыхал достаточно долго, чтобы Геракл упал на колени и увидел, как Цира бежит не назад, а вперед, и нижняя сторона громадной челюсти уже едва не сбивает ее с ног.

Он понял, что чудовище стало выше.

Оно нашло опору среди камней.

Ветер прекратился.

Дождь перестал.

Не осталось ничего, кроме моря.

Геракл почувствовал напряжение, почувствовал, как в нем собираются все силы, когда Клотон готовился броситься в свою последнюю атаку.

Иолай схватил друга за руку, крепко стиснул один раз и отпустил.

— Один шанс, — сказал он и отбросил волосы с глаз. — Нам требуется лишь один шанс.

— Это что — молитва или констатация факта?

— Это так.

— Вот этого я и боялся.

Второй взрыв бури застал их врасплох. Яростный ветер, дождь и волны поставили их на колени. Геракл услышал проклятия Иолая и увидел его, когда молнии возобновили свои атаки на город.

Они стояли и искали глазами Циру.

Геракл ее не видел.

«Нет, думал он, — не может этого быть».

— Там, — произнес Иолай, показывая пальцем.

Ее белое платье сияло неестественным светом на краю утеса, волосы казались ярче молнии. Она подняла руки, а ее губы шевелились. Она дразнила Клотона, вызывая его на новый бросок.

Геракл и Иолай приблизились к ней, понимая, что наступает тот самый момент.

А когда это случилось, Геракл перестал думать и просто дал волю своей силе.

«Все в порядке», — сказал себе Иолай, разминая плечи и поднимаясь на цыпочки, изо всех сил стараясь убедить себя, что он готов ко всему и что все будет хорошо.

Он давно перестал убеждать Геракла сменить тактику. Возможно, и существовали другие аргументы, но они не приходили ему в голову; если Цира готова ко всему, то и он должен быть готов.

И все-таки Вениция и ее писклявый голос показались ему сейчас необычайно привлекательными.

А когда это случилось, Вениция была забыта; забылись и все его страхи.

Это была война; и ничего не оставалось, кроме войны.

Волна перехлестнула через утес, когда Клотон бросился на Циру слева. Она выжидала до последнего момента, чтобы убедиться, что он не остановится, а потом бросилась к краю, вытянув руки.

Клотон дернулся от удара волны и промахнулся.

По крайней мере так показалось Гераклу, но его ноги уже лишились опоры. Он отчаянно потянулся к правому рогу, ухватился за него и едва не потерял, когда голова чудовища дернулась. Но он все-таки удержался, стиснув зубы, и потянул, чувствуя, но не видя, что Иолай делает то же самое.

Все происходило слишком медленно и в то же время слишком, слишком быстро.

Он увидел огромный глаз, глядящий на него, глядящий с ненавистью.

Он почувствовал, как заскользили его руки, и лишь тогда вспомнил про веревку, оставленную стражниками.

Голова описала свою дугу, повернулась на одну сторону, потом на другую, и они повисли над краем.

Огромный глаз не моргнул, когда Геракл напрягся, притягивая к себе силу — отцовское наследство.

Они висели, казалось, целую вечность и даже еще дольше.

Пока наконец сила Геракла и его внезапно добавившийся вес, опустили вниз чудовищную голову. Быстро и резко.

Самый высокий из остроконечных утесов оказался прямо под горлом Клотона. Наступил момент сопротивления, а потом Геракл услышал, как разверзлась змеиная шея и Клотон закричал.

Потом Геракл понял, что летит. Кувырком летит вниз, на морской берег, на котором все еще бурлила недавно ударившая волна