Читаем Гнев богини Геры полностью

В том месте, где море забурлило, кверху взметнулись струи воды; медленно, беззвучно, словно со дна моря, росла на глазах водяная башня, и в ее стенах сверкали искры. Они носились внутри башни сверху вниз головокружительными спиралями.

Низкие волны отскакивали от основания башни и бились о его ноги, вынуждая его отступить, и он в конце концов повернулся и побрел к берегу.

Вскоре он оглянулся. Башня стала уже раза в три больше его и продолжала расти. Из ее вершины низвергались во все стороны водопады. При лунном свете они казались ледяными реками.

Внутри башни Геракл увидел силуэт, похожий на тень; огромный и черный, он заполнял собой всю башню.

Геракл ждал; это все, что ему оставалось.

Разве что убежать? Да нет, пожалуй, поздно…

Когда наконец морская башня достигла высоты самой большой из прибрежных скал, море забурлило и запенилось у ее подножия, и вода начала медленно струиться вниз, обтекая черный силуэт. Очень медленно струиться, словно это была не морская вода, а какая-то призрачная субстанция. Клочья пены летели, плыли в разные стороны, подобно крошечным звездочкам, а волны, убегавшие от берега, разбивались о подножие этого странного сооружения.

И все без единого звука.

Вода продолжала падать, словно вылепливая, формируя из призрачного силуэта мощную фигуру сначала голову и широкие плечи, потом грудь и мускулистые руки, наконец богатырский торс и крепкие ноги. И вот уже эта фигура предстала перед Гераклом в полный рост, с короной на голове и с трезубцем в левой руке. Правая рука держала что-то еще, но Геракл не сумел разглядеть, что там такое.

Море успокоилось.

Фигура поглядела вниз.

— О! — произнесла она с радостным удивлением. — Это ты?

Геракл кивнул и с некоторой опаской помахал рукой.

Тут же фигура стала уменьшаться в размерах настолько стремительно, что Гераклу пришлось даже отвернуться, чтобы не закружилась голова. Когда он снова повернулся, фигура была лишь на одну-две головы выше его.

— Приветствую тебя, дядя, — произнес Геракл, все еще не до конца убедившись, что бог морей Посейдон рад его видеть.

— Давно не виделись, племянник, — ответил бог, пользуясь рукояткой трезубца как палкой, чтобы легче было продвигаться в сторону берега. При лунном свете его возраст не поддавался определению. По голосу он казался стариком, однако его тело говорило о чудовищной силе. — Извини за это представление. Я решил, что меня вызвал какой-нибудь верховный жрец, пытающийся заработать себе репутацию на общении с богами. Обычно я пугаю их до потери рассудка, потому что они надоедают своей настырностью. — Он протянул племяннику правую руку. — Жареный тунец, остался от моего ужина. Хочешь?

Геракл засмеялся:

— Нет, дядя, спасибо. Ты ешь тунца?

Посейдон пожал плечами:

— Я повелитель над всеми морскими существами, а это вовсе не исключает, что я не могу закусывать ими время от времени. Впрочем, он совсем пресный. Как моллюски. Закон моря, Геракл, — совершенно невозможно побеседовать по душам с моллюском.

Геракл ждал.

— Вот устрицы — те совсем иные. Каждая из этих особей — настоящий кладезь мудрости. Ты даже представить себе не можешь, как мне бывает с ними интересно философствовать!

Геракл тихонько застонал.

Посейдон засмеялся и направился на восток, жестом предлагая племяннику следовать за ним или оставаться.

Геракл побрел за ним. Посейдон прекрасно знал о том, что его племянник сердится на своего отца Зевса, и всячески избегал вмешиваться в их семейную ссору. Симпатию его, однако, Геракл ощущал при каждой их встрече. По его манере держаться, по тщательному выбору слов… по тому, что грозный дядя не впечатал его в песок и не пронзил своим трезубцем за то, что племянник помешал ему ужинать.

— Приятная ночь, — заметил Посейдон, любуясь бархатным небом, усыпанным яркими звездами. — Да, почаще мне нужно здесь бывать. Морские звезды, конечно, тоже красивые, но сияют не так ярко. Впрочем, откуда тебе об этом знать…

Геракл ничего не ответил. Его дядя двигался с неторопливой грацией морского обитателя. Ничто не могло заставить его торопиться. Надо потерпеть. Все равно рано или поздно его любопытство одержит верх и он захочет узнать причину, по которой племянник его вызвал.

— Алкмена здорова?

— Спасибо, дядя, у нее все в порядке.

— А твой друг? Иолай?

— Как всегда.

Посейдон запихнул в рот своего тунца, выплюнул несколько косточек, из которых тут же возникли какие-то непонятные морские существа и стали проворно улепетывать на глубину, и не без злорадства произнес:

— Пускай теперь дураки смертные определят, что это за виды.

Он намекал на ученых мужей, пытавшихся выяснить, почему море именно такое, какое оно есть, не учитывая причудливую натуру Посейдона и его порой неожиданные шутки. А бог морей с удовольствием подшучивал над ними, создавая время от времени самых причудливых существ.

Ночь была прохладной, с моря веял мягкий ветерок. В отдалении край неба освещали огни Фемона.

— Ну и что там у тебя? — спросил наконец Посейдон.

— Гера, — ответил Геракл.

Посейдон остановился, посмотрел на него сверху вниз и покачал головой.