Читаем Глубокий шрам полностью

Кент сомневался в успехе, но он был не из тех людей, которые, дав слово, отступают. Он руководствовался и другими соображениями. Вернув Селдена, он, несомненно, заслужил бы одобрение Компании, которая ощущала отсутствие одного из своих лучших управляющих, – в механизме гигантской машины недоставало довольно-таки ценного винтика.

Кент коротал время, разглядывая публику, в зале ожидания. Серые лица, сонные позы усталых людей в этом неопрятном зале заставили его брезгливо поморщиться. Раздумывая о цели своего путешествия, он неожиданно признался самому себе, что, кроме делового интереса, у него был и другой – его заинтересовала Кристин. Кента занимала мысль, как она, изящная, хрупкая женщина, будет выглядеть в угольном поселке.

В это время открылась дверь, и вошло новое лицо – точно такое же, как и те, что заполняли зал. Женщина с трудом волочила за собой тяжелый чемодан, похожий на те безобразные дешевые вещи, которые были свалены в кучу на лавках, стоящих у стен зала. Она бросила чемодан на скамью.

От нечего делать Кент следил за ней глазами. Женщина была в желтом непромокаемом плаще, с которого на пол стекали струйки воды. Ее лицо было полузакрыто приплюснутой черной шляпой с поникшим пером. Эта новая фигура ничем не отличалась от других женских фигур, сидящих в тупом ожидании рядом со своими угрюмыми мужьями. Кенту не приходило в голову, что это была Кристин Беннет, та самая Кристин, которая вчера произвела на него впечатление своим изяществом и элегантностью.

Кристин сняла плащ и положила его на чемодан. Она была безвкусно одета: юбка из толстой ткани плохо на ней сидела, коричневая вязаная кофта собиралась грубыми складками; на ногах были тяжелые башмаки и бумажные чулки. Даже походка ее изменилась.

Пристроив вещи, женщина стала спокойно оглядывать зал, пока не увидела стоящего в стороне Кента. Она улыбнулась, догадываясь, что он ее не узнал.

Кенту надоело смотреть на новую женщину, по виду ничем не отличающуюся от других, и он начал внимательно следить за входными дверями, ожидая появления Кристин.

– О чем задумались, мистер Кент? – спросила Кристин, подходя к нему.

Бе манера говорить резко отличалась от прежней. Теперь голос Кристин был слегка хрипловатым, акцент и интонации – грубыми, как у шахтеров. От изысканного произношения, которое Кент слышал вчера у себя в кабинете, не осталось и следа. Бе речь была точным повторением бормотания, которое слышалось вокруг.

Кент взглянул на нее с изумлением.

– Черт возьми! – одобрительно выругался он. Его нелегко было удивить.

– Очень хороню, миссис Беннет. Я не узнал вас. – Он поглядел на нее с удивлением. – Полная перемена.

– Я этого и хотела, – улыбаясь, сказала Кристин.

– Как вы себя чувствуете, миссис… миссис… как прикажете– вас теперь называть?

– Я жена инженера, переведенного в Маренго и задержавшегося в… скажем, в Блюфилде. Еду в Маренго подготовить наш дом к его приезду.

Кент засмеялся ее находчивости.

– Удачно. Кстати, вы выглядите совсем не как деловая женщина.

– Конечно, нет, – ответила Кристин. – Я и не собираюсь ею быть. Как вы думаете, хорошо ли я замаскировалась?

– Вы все еще не отказались от своей идеи?

– Зачем? Конечно, нет.

Они молча глядели друг на друга. Вскоре в открытую дверь заглянул носильщик, неразборчиво прокричавший время отправления поезда.

Кент поднял свой чемодан.

– Это наш поезд. Надо занимать места.

Кент предложил поднести чемодан Кристин, но она решительно отказалась. Оба направились к поезду, состоящему из трех старых вагонов с неуклюжим паровозом. Кент, идя за ней следом, отметил изменения в ее походке: она шла, тяжело ступая, с опущенной головой, неловко раскачиваясь на каждом шагу.

Расположившись в вагоне у окна, они возобновили беседу.

– Когда-то давно вы, очевидно, уже играли эту роль, – сказал Кент.

– Как вы узнали?

– По тому, как вы носите эту одежду. У вас есть к ней привычка.

– Неужели вы думали, что я возьмусь за роль, которой не знаю? Я выросла в этих условиях, а остальное приобрела потом.

Кристин чувствовала себя более непринужденно, чем Кент. Она откинулась на спинку дивана. Кент смотрел на нее. В его улыбке были и удовольствие, и смущение.

– Если вам интересно – спрашивайте меня, – сказала Кристин. – Я ничего не имею против.

– Когда я решил участвовать в этом приключении, то дал себе слово не задавать вопросов личного характера, но вы меня искушаете, и я сдаюсь, – шутливо заметил Кент. – Вы мистифицируете меня. Сначала вы были… я не видел более деловой женщины, чем вчера днем. Ваша серьезность и сознание собственного достоинства были великолепны – вы казались законченным произведением искусства. Сегодня утром вы – полная противоположность вчерашней. Если у вас есть такое желание, объясните, пожалуйста, в чем тут дело.

– Видимо, мне полагалось бы испытывать по отношению к вам почтительность и страх, но их нет, и я охотно постараюсь вам объяснить. Мне кажется, вы поймете меня.

Поезд тронулся и медленно пополз среди грязных домов предместья. Затянутое серой пеленой дождя, оно казалось особенно неприглядным. Кристин, выглянув в окно, сказала: