Читаем Глина полностью

Мужчина ближе. Мы обмениваемся рукопожатиями, и я сразу чувствую, что замысловатые украшения маскируют текстуру серого дитто. Что касается титула, то когда-то «вик» имело некое значение. Со временем оно превратилось в модное словечко, получившее распространение в среде праздных богачей, большинство из которых никогда не были ни предпринимателями, ни вообще чем-то полезным.

Лишь одна из темнокожих женщин сделала пару шагов навстречу, признавая этим мое присутствие, но не предлагая руки. «Королева» — еще одна бессмысленность современного языка. Ладно, подождем — увидим.

Джинин предлагает сесть в удобное плюшевое кресло. Полосатый дитто предлагает угощение. У Серых есть обоняние, и я с удовольствием бросаю в рот трюфель, взрывающийся ароматической пылью у входа в горло. Вот и подарок Альберту. Интересно, почему Уэммейкер так расщедрилась перед копиями? Наверное, это тоже работа на образ.

Усевшись, я внимательнее присматриваюсь к той, что подключилась к Сети. Недалеко от нее большая комната, в которую входят и из которой выходят двойники одного и того же человека, хотя некоторые представляют собой уменьшенные на две трети копии. Около десятка толпятся вокруг мужчины с неразличимым лицом. Здесь также много аппаратов жизнеобеспечения.

— Я пригласила вас, мистер Моррис, чтобы обсудить небольшой вопрос, имеющий отношение к технологии и промышленному шпионажу.

Я поворачиваюсь к Уэммейкер:

— Маэстра? Я специализируюсь на розыске пропавших людей, нарушении авторского права и…

Она поднимает руку:

— Мы имеем основания подозревать факт разработки определенных технологических инноваций. Реализация планов разработчиков будет означать очень серьезный прорыв в направлении полного уничтожения авторского права. И достижения, о которых идет речь, уже тайно монополизируются.

— Понимаю. Но это незаконно…

— Совершенно незаконно. Технологии, о которых идет речь, крайней опасны при тайном использовании.

Возможно, только при чем тут я? Уэммейкер следовало бы обратиться к полиции и тем, кто занимается техническим шпионажем.

— Кого вы подозреваете?

— «Всемирные печи». Я качаю головой:

— Но… они же и сами передовые разработчики в области дублирования. Зачем?..

— Я знаю, мистер Моррис. — Она улыбается.

— Им ни к чему тайные производства. Они занимают доминирующее положение на открытом рынке.

— Естественно. «ВП» продолжают вести обычные коммерческие изыскания, постепенно улучшая уже имеющиеся на рынке модели. Технические детали таких усовершенствований можно сохранить в секрете до получения патента. Но даже в этом случае производитель обязан предупреждать общественность, если какие-либо нововведения грозят фундаментальными изменениями культуры, экономики, всего мира.

— Фундаментальные изменения?

Черт, ей удалось пробудить во мне любопытство. Но сейчас важно было то, что я не мог держать содержание разговора при себе.

— Возможно, маэстра. Должен сказать…

В разговор вмешивается парень с клетчатой кожей. Голос у него неожиданно глубокий для столь хлипкой фигуры.

— Из-под сияющих куполов «ВП» просачивается кое-какая информация. Они что-то замышляют. Что-то крупномасштабное, сулящее огромные перемены в голем-технологии.

Проклятое любопытство. Его не одолеть.

— Что за перемены?

Лицо вика Коллинса принимает странное выражение.

— А вы попробуйте угадать, мистер Моррис. Что, по-вашему, способно трансформировать использование людьми этого достижения?

— Ну… я мог бы предложить несколько вариантов…

— Пожалуйста, напрягите воображение. Дайте нам пару примеров.

Наши взгляды встречаются. Интересно, что у него на уме?

Некоторым удается наделять серые копии творческими возможностями. Может, все дело в этом? Тест на способность к рассуждениям? Если так, то я проиграл.

— Что ж, предположим, люди научатся каким-то образом абсорбировать собственные копии и загружать память друг друга. Тогда вместо того, чтобы изготавливать собственные копии и загружать впечатления различных версий самого себя, мы сможем впитывать знания и жизненный опыт других. Это было бы что-то наподобие телепатии и способствовало бы лучшему взаимопониманию. Наши друзья увидели бы нас такими, какие мы есть на самом деле. Старая мечта о…

— Совершенно исключено, — вставила одна из женщин. — У каждого человека уникальная Постоянная Волна Души, ее гиперфрактальный комплекс не поддается цифровому моделированию. Только нервная матрица, создавшая волну-двойника, способна потом реабсорбировать копию. Роке может вернуться только к своему ригу.

А кто этого не знает? И все же я разочарован. Нелегко расстаться с мечтой о человеческом взаимопонимании.

— Пожалуйста, продолжайте, — мягко подталкивает меня Джинин Уэммейкер. — Попробуйте еще, Альберт.

— Хм, да. Люди мечтают о возможности дистанционного копирования. Сидишь дома и передаешь свою Постоянную Волну на заготовку, находящуюся где-то далеко. Сейчас оба тела должны находиться рядом, соединенные гигантским крио-кабелем. Если бы…