Читаем Глина полностью

И тут что-то громко треснуло. Со всех сторон посыпались проклятия. Зрители повернулись в сторону ближайшего ресторана. Сидевшие за одним из столиков в страхе отпрянули от разбитого стекла и пролитых напитков. Зеленокожий парнишка отставил поднос и, бормоча извинения, наклонился вытереть лужицу и убрать осколки посуды. Неудачное движение, бедняга поскользнулся и упал, увлекая за собой одного из разодетых клиентов. В толпе послышался смех, а к месту происшествия уже спешил метрдотель, осыпая Зеленого проклятиями и подобострастно раскланиваясь перед пострадавшим посетителем.

На время общее внимание оставило нас не у дел, что пришлось альбиносу не по вкусу.

Официант бросился к рассерженному архи с влажной салфеткой. Но на какое-то мгновение наши взгляды встретились, и парень многозначительно кивнул.

Я догадался, что он хотел сказать.

Пользуйся моментом и убирайся отсюда.

Это я понимал и без него. А потому сунул свободную руку в карман и достал сим-карту, на первый взгляд обычный кредитный диск. Но если снимать его вот так, то он издает резкий звук, а из едва заметной щели на ребре вырывается яркий серебристый свет.

Красноватые глаза альбиноса расширились. Дитто не носят оружия, тем более если оно незаконное. Однако парень не испугался. Усмешка стала напряженной, и я понял, что столкнулся со спортсменом, игроком, готовым рискнуть собственной настоящей шкурой ради нового ощущения.

Пальцы, сжимавшие мою руку, напряглись.

Ну, попробуй, говорил его горящий взгляд.

Я попробовал. Резкий взмах, шипение, облачко пыли — лезвие без особого труда разрезало искусственную плоть. На мгновение пространство между нами наполнили боль и ярость. Его боль или моя? Ярость и удивление — определенно его, но все же на долю секунды я ощутил общее с этим юным, крепким браво. Нас объединило общее переживание. Я почувствовал его злость, его уязвленную гордость. Агонию одинокой души, окруженной миллионами таких же одиноких и изолированной от них.

Колебание могло стоить дорого, если бы продолжалось чуть дольше мига. Но пока он открывал рот в еще немом крике, я повернулся и быстро пошел прочь, вливаясь в шумящую толпу, провожаемый проклятиями альбиноса, оставшегося с малоприятным трофеем.

Моя отчлененная плоть судорожно вытянула пальцы, словно намереваясь вцепиться юнцу в нос, и он с отвращением отбросил тошнотворную добычу в сторону.

Оглянувшись, я также успел заметить двух Желтых Беты, упрямо пробивавшихся через растревоженную толпу и даже нетерпеливо расталкивавших архи. Их катапульты уже были готовы к стрельбе. Посреди общей суеты на них никто не обращал внимания, а штрафов за нарушение общественного порядка они не боялись. Их заботило другое — не позволить мне унести то, что хранилось в моей голове.

Не дать поделиться с моим владельцем содержимым моего разрушающегося мозга.

Должно быть, то еще было зрелище, когда я, хромая и пригибаясь, в разорванной одежде, с изуродованной рукой, завывая от боли, пробирался через плазу на глазах у изумленных, спешащих убраться с дороги архи. В тот момент я еще не был уверен, что достигну чего-то. Срок службы истекал, у меня, наверное, начало развиваться слабоумие, усугубленное шоком и физической усталостью.

Привлеченный суматохой, с Четвертой улицы прибежал коп; неудобный защитный костюм лишал парня необходимого проворства, но вот его синекожие копии, не нуждающиеся в защите, а потому более активные, сразу рассыпались по площади. В отличие от самого обученного и дисциплинированного взвода вояк они не ждали приказов, прекрасно зная, чего именно хочет их оригинал. Их единственное оружие, пальцы-иглы, покрытые парализующим маслом, могли остановить любого, человека или голема.

Я уклонился от них, взвешивая варианты.

В физическом смысле моя копия не причинила никому никакого вреда. Однако дело принимало рискованный оборот — от неудобства пострадали реальные люди. Предположим, я оторвусь от желтых дуболомов Беты и доберусь до полицейского морозильника. Мой оригинал выплатит штраф за нарушение общественного порядка, и от премии, обещанной за выявление логова банды Беты, ничего не останется. Это во-первых. Во-вторых, копы вполне могут проявить небрежность и не успеют заморозить меня вовремя. В последнее время за ними такое замечалось.

Разумеется, я уже попался на глаза камерам слежения. Но достаточно ли будет записи для проведения надежной идентификации? Лица у Зеленых не очень-то выразительные, а над моим вдобавок потрудились парни Беты.

Так что опознание станет делом нелегким. Оставалось одно: унести мое проштемпелеванное тело туда, где его никто не сможет опознать. Пусть гадают, из-за кого случился весь этот сыр-бор.

Крича и размахивая руками, я заковылял к реке.

Возле набережной меня догнал суровый, усиленный громкоговорителем окрик: «Стой!»

Копы-големы носят громкоговорители там, где у большинства из нас половые органы… Жутковатая замена, которую трудно не заметить.