Читаем Глазами альбатроса полностью

Мы останавливаемся у очередной кучи, и Рэй достает линейку. Присев на корточки, он замеряет параметры и диктует их мне, чтобы я записывал: «С узелками, монофиламентная нить, восемьдесят один на один». Мы переходим к следующей груде: «Без узелков, полиэтилен, восемьдесят семь на три». Первое число обозначает размер ячейки, а второе – диаметр лески в миллиметрах. «Красная, с узелками, двенадцать на один. Белая, без узелков, полиэтилен, две целые девяносто пять сотых на три. Зеленая, с узелками, полиэтилен, два с половиной на три; а это полиэтиленовая веревка в три нити, крутка правая».

Рэй рассказывает мне, что с удовольствием работал с морскими млекопитающими в самом начале карьеры.

– Но, сказать по правде, заниматься мусором тоже интересно, – признается он. – Надо понять, откуда он, с каких промысловых предприятий, и как долго добирался сюда.

До того как сеть вынесет на мель и прибьет к берегу, она долгое время дрейфует по океану. За те три недели, что команда Рэя занималась уборкой, они каждый день собирали по тонне бесхозных сетей, канатов, веревок и прочего выброшенного рыбаками хлама. Извлечение застрявших под водой снастей – тяжелый и рискованный труд. Ком из сетей нередко весит по несколько сотен килограммов, и можно потратить не один час, пытаясь снять их с кораллов. Обработав всего 5 % площади рифа, команда сняла 25 тонн опасного для природы рыболовного снаряжения.

– По нашим подсчетам, потребуется около десяти лет, чтобы убрать весь мусор с этих островов, – говорит Рэй. – На Френч-Фригат-Шолс мы обнаружили, что самые большие скопления сетей находятся как раз рядом с детенышами тюленей-монахов. Пока мы работали там, щенки тюленей следовали за нами по пятам, будто проверяли, добросовестно ли мы все делаем. Потом мы перебрались на риф Перл-энд-Хермес. Там тоже работы было вдоволь. В сетях мы обнаружили останки тюленей и акул, скелеты морских птиц и дельфинов…

Зацепившись за риф, снасти могут повиснуть, точно занавес, до самого дна и под действием мощных волн отрывать от кораллов крупные куски или же превратиться в западню для черепах, тюленей и других обитателей океана. Рэю доводилось находить в них тюленят – как живых, так и мертвых. В прошлом году до того, как на Лайсан в очередной раз прибыла команда специалистов по тюленям, аспиранты беспомощно наблюдали за запутавшимся в сетях животным. Не имея достаточно опыта, приближаться к огромному напуганному зверю было слишком опасно. Но даже те, кто узнал об этом случае от коллег, восприняли его крайне болезненно.

– Работая с животными, я старался сохранять невозмутимость, – говорит Рэй. – Но было по-настоящему горько, когда мы нашли четырехгодовалого тюленя, который утонул, запутавшись в сетях, и виной всему беспечность людей, живущих где-нибудь на другом конце света.

Тем не менее, добавляет Рэй, ему доставляет радость видеть результаты работы и знать, что он помогает животным.

Несмотря на риск встретиться с тигровой акулой, мы с Рассом заходим в воду, чтобы совершить небольшую подводную прогулку. (Внутренний голос нашептывает мне: у нас гораздо больше шансов попасть под машину по возвращении домой, чем пострадать от акулы; раз уж автомобилей здесь нет, почему бы не испытать судьбу.) Как бы то ни было, я хочу полюбоваться рифом и рыбами, а заодно увидеть своими глазами сети, о которых рассказывал Рэй.

Мы планируем поплавать в свое удовольствие. Лишь бы нас не съели, пока мы знакомимся с подводным миром. Наша цель настолько проста, что успех (или неудача) будет очевиден сразу. Взяв ласты и маски, мы решаем отплыть от берега метров на сто, обогнуть едва поднимающийся над водой вулканический риф и вернуться назад через проем в нем. Вся дистанция от начала до конца составляет не больше километра.

Мы заходим в воду, надеваем ласты и размеренно плывем в сторону моря. Дно медленно ускользает из-под нас. На белом песке – черные вкрапления вулканических пород. То тут, то там растут всевозможные кораллы. В 1896 году Гуго Шауинсланд писал: «Среди кораллов плавают рыбы самых диковинных форм и изумительных расцветок… Особое удовольствие взору дарит их яркая окраска, подобная той, какую встретишь разве что у цветов да бабочек».