И если места на всех кое-как хватает, то о личном пространстве можно забыть. Все проявляют чрезмерную учтивость, передвигаясь по тесному, битком набитому вещами камбузу, забираясь на свои спальные места и слезая с них. Нередко приходится слышать истории о серьезных конфликтах между членами экипажа, которые порой заканчиваются трагически. На Аляске был случай, когда один из рыбаков нанес своему коллеге 20 ножевых ранений только потому, что его раздражало, как тот пережевывает свой завтрак.

Если не считать соленых брызг и дождя, на борту негде принять душ. Свежей футболки хватает на неделю, к концу которой она затвердевает от соли и пота. После шести дней путешествия на «Масоник» мои волосы не расчешет ни одна расческа. А еще я быстро избавлюсь от привычки смотреть на себя в зеркало. Скоро я стану настоящим морским волком.

Выход в море откладывается на пару дней из-за устойчивого сильного ветра, который обещает нам прогноз погоды. Эта вынужденная отсрочка заставляет экипаж немного понервничать, поскольку проведенное в ожидании время означает, что они дольше не увидят своих родных и любимых. В дни дерби еще большее беспокойство доставляла необходимость заниматься промыслом в опасных погодных условиях. Тогда время означало деньги. Но теперь благодаря индивидуальным квотам время – это время, а деньги – это деньги. Команда заплатила за свою долю улова, и весь вопрос только в том, как скоро им удастся ее добыть. А это уже сильно зависит от погоды.

Завтра мы, судя по всему, отплываем, поэтому сегодня нам придется попотеть, загружая в трюмы наживку и лед. В легкой дымке из смеси дождя со снегом кран переносит на борт почти четыре с половиной тонны сельди и кальмара, замороженных при температуре –30 ℃. Мы перемещаемся к другому причалу, где нам загружают 10 тонн измельченного в крошку льда.

Меньше всего места на борту занимает, возможно, самый востребованный у команды груз – сигареты, одна пачка. Все курильщики обязаны завязать с вредной привычкой на время плавания. Так бывает почти каждый раз. Мак c грустью говорит о «демоне табака».

Что ж, осталось только вручную нацепить наживку на 13 000 крючков. На это уходит целый день. А после перерыва на ужин – и большая часть вечера.

На отмели Альбатросов

– Там, куда мы сейчас отправляемся, первым делом обращаешь внимание на величие природы, – говорит Марк Ландстен, запуская двигатель «Масоник». – Но, хотя это величие и прекрасно, оно поглотит любого, кто не знает, как себя вести.

Майский снежок на причалах и палубах кораблей тает, превращаясь в жидкую кашицу. На гавань опускается полуденный туман. А морось вдруг сменяется неожиданно крупными хлопьями снега, которые кружат в воздухе, будто кто-то там, наверху, разорвал перину, и выбеливают весь залив Воскресения. Но прогноз стал значительно лучше, поэтому мы отдаем швартовы, отчаливаем от пирса, и Марк направляет корабль в сторону невидимого нам выхода из гавани.

От холода вода становится плотнее, а снежная жижа на ее поверхности превращается в островки льда, которые гасят зыбь. Стекло рубки обмерзло. Мы прокладываем путь по приборам. Марк не спускает глаз с экрана радара, на котором высвечиваются невидимые нам фьорды, и с GPS-навигатора, который отслеживает положение судна по спутниковым сигналам и сообщает Марку, в каком направлении двигаться.

Мы почти ничего не видим, кроме самой шхуны. Надев перчатки, Мак украдкой лепит снежок. Марк выглядывает в приоткрытое окно, чтобы проверить, нет ли у нас на пути помех вроде бревен. После громкого возгласа на палубе начинается полномасштабное снежное сражение. Наблюдая за ним из теплой рубки, Марк замечает:

– Главное в нашей работе – оставаться в душе подростком, – и тут же признает: – Я в этом смысле не исключение.

Как только снегопад немного стихает и видимость становится лучше, нам открываются береговые скалы залива, подножья которых выглядывают из-под завесы тумана. Карты сообщают нам, что они уходят ввысь на 800 метров. А мне остается только дорисовывать в воображении то, что скрыто за непроницаемой пеленой.

Мы смотрим на легко скользящих по воздуху полярных крачек (Sterna paradisaea) (благодаря ежегодным миграциям из Арктики в Антарктику этим птицам достается больше дневного света, чем любому другому существу на Земле), коренастых серебристых чаек (Larus smitsonianus), высматривающих добычу серокрылых (L. glaucescens) и сизых (L. canus) чаек.

Команда устанавливает на палубе оборудование для сортировки рыбы, а затем вновь принимается насаживать на крючки наживку, что требует времени.