Читаем Глазами альбатроса полностью

Гавань Сьюарда на Аляске окаймляют покрытые снегом крутые склоны гор. На сваях и мачтах судов сидят орлы. С крыш доносятся крики воронов. Обыкновенные моевки (Rissa tridactyla) и другие чайки зависли на распростертых крыльях в набрякшем влагой воздухе. Парочка плывущих тюленей, кайры и калан (Enhydra lutris) чертят зигзаги на подернутой дымкой поверхности бухты. У причалов спит сотня-другая лодок, среди которых маломерные коммерческие суда, яхты жителей Анкориджа и туристические катерки. Пасмурная, туманная погода мешает нам это разглядеть, но мы недалеко от национального парка Кенай-Фьордс с его мерцающими ледниками. За последнее десятилетие это место превратилось из обыкновенного рыбацкого городка в крупный туристический центр, где ледники, дикая природа и горы означают приток денег.

Мы с командой направляемся в ресторан, из окон которого открывается отличный вид на гавань с парящими над ней орлами. Его стены обильно украшены чучелами огромных рыб, одна из которых – трехметровый тихоокеанский палтус, при жизни весивший больше 160 килограммов. Размеры обрамленного в рамку монстра далеко не предел для тихоокеанского палтуса, который по сути является гигантской хищной камбалой. Правда, атлантический палтус превосходит его в размерах, достигая веса в 320 килограммов.

Одна половина посетителей ресторана – туристы, другая – рыбаки. Первые в основном сидят за столиками, а вторые – у стойки. Мы, хоть и рыбаки, занимаем места вокруг стола.

Официантка сообщает нам, что сегодня блюдо дня – лосось.

– Так-так, наверное, первая весенняя чавыча из Якутата, – говорит Марк. – Они там около пятнадцати тонн выловили.

У Марка в команде пять человек: Тим Хенкель, Келлахан Маквэй, Джим Фицджеральд, Шон Бэйли и Дэвид Макартур.

В свои 44 года Тим Хенкель – старший член экипажа, который работает с Марком уже 12 лет, и, если тому придется пропустить рейс, он с легкостью возьмет на себя роль шкипера. У него фигура атлета, короткие редеющие волосы, темная бородка, а на носу очки в тонкой оправе.

Детство Тима прошло в студенческом районе Сиэтла. В конце 1960-х годов и сам город, и весь остальной мир жили немного иначе. Старбек был просто героем романа Германа Мелвилла «Моби Дик», понятия micro и soft еще не ассоциировались с гнусностью, властью и наживой, а термин «высокотехнологичный» сочетался исключительно со словом «оружие». В те годы Университетский округ был местом скопления хиппи, где шумели бунты, сборища сторонников свободной любви и протесты против войны во Вьетнаме.

– Бурное было времечко, – говорит Тим.

При всем том хорошим его вряд ли назовешь. Вьетнам стал тяжким моральным испытанием, а призыв на воинскую службу – отсроченным смертным приговором для многих молодых американцев и вьетнамцев. Столкнувшись с перспективой стать пушечным мясом в подлой войне, многие из них находили способ бегства от суровой реальности в наркотиках и алкоголе.

– К двадцати годам я был уже законченным алкоголиком и наркоманом, – признается Тим.

Школу он закончил с самыми посредственными оценками, но главное – закончил, единственный из всей семьи. Поступил в профессиональную школу, чтобы изучать судостроение, и там проникся уважением к ремеслу рыболовов. Скоро Тим и сам стал одним из них. Он провел шесть летних сезонов на промысле лосося. Зимой работал в суровейших условиях Баренцева моря, добывая там синего краба и краба-стригуна.

– На суда-краболовы идут работать самые отчаянные парни, – рассказывает Тим. – И некоторые из них, включая шкиперов, особым умом не блещут. Этот промысел, наверное, самый опасный и беспощадный из всех.

– На палубе краболова в Беринговом море почти не встретишь тех, кому за тридцать, – вступает в разговор Джим.

В конце концов Тим нашел друга, который помог ему устроиться на ярусное судно в Сиэтле, с тех пор он здесь и работает.

– Через пять дней будет пятнадцать лет, как я завязал с кокаином. Многие из моих приятелей так и не смогли сделать этого и давно уже умерли.

Тим говорит, что из-за наркотиков потерял десять лет жизни и до сих пор пытается наверстать их. Работа дарит ему много радостных моментов.

– Сейчас промысел стал серьезнее и безопаснее, теперь здесь не место наркоманам и алкоголикам. Мне нравится видеть результаты своего труда. Я люблю возвращаться в порт с большим уловом. Для меня рыболовство – целая культура. Образ жизни. Я ценю свободу. У одних людей много свободного времени, но нет денег; у других полно денег, но нет времени. У меня благодаря промыслу есть и то и другое. У нас во флотилии даже те, кто работает на палубе, могут позволить себе содержать семью – для этого не обязательно сидеть в рулевой рубке. К тому же мы одни из немногих, кто до сих пор делает что-то своими руками.

Тим интересуется у меня, бывал ли я раньше на Аляске. Услышав, что я здесь впервые, он радушно подбадривает меня:

– Это пустяки, вы и глазом не успеете моргнуть, как станете настоящим морским волком.

Я искренне надеюсь, что он окажется прав.