Читаем Глаза войны полностью

Ещё в 60-ые годы чёрным по белому писали, участники событий, что не ставки это был просчёт, а генералы, руководившие фронтом жидко обделались. Там на минуточку был целый фронт и две армии,16-ая и 19-ая, но почему - то Будённый и Конев решили, что немцы будут бить в стык между армиями и ждали удар именно там, а ставка верховного главнокомандования их ещё в сентябре предупреждала, что немцы будут наносить удары в обхват, будут в клещи брать, к слову все директивы те сентябрьские сохранились.

Но зачем читать, зачем анализировать, лучше открыв рот слушать брехунов этих.

Ну а тогда, так и получилось, что фронт был прорван, а в бреши хлынули немецкие танковые группировки, задерживать которые кроме ополченцев больше было некому. Мы и стали той самой «голой жопой», которую бросили на «ежа».

Но успел я застать один удачный бой, по сути это и был последний бой нашего ополчения, в нашем исполнении, немцы бросили в прорыв авангард, разведку, усиленную бронетранспортерами и легкими танками. Они были уверены, что фронт прорван на всю оперативную глубину и перед ними вообще никого нет и поэтому решили сократить путь и выйти на большак через густые перелески.

Немец торопился, время для них имело решающее значение, они хотели закончить войну осенью. Если бы не их наглость и уверенность, их техника бы с роду в лес не сунулась. Там мы их и приняли, окопались по-быстрому и ждали в утреннем тумане, в том тумане и смерть многие из нас приняли.

Жгли их бутылками, гранатами, рассеивали и сдерживали пехоту огнём. Сколько пожгли? Не знаю, врать не буду, но фрицам хватило, чтобы остановиться и откатиться назад. Сутки мы выиграли, немец ждал подхода основных сил.

Из перелесок вышли единицы, от моего батальона может человек 30 осталось. Сколько осталось от полка не знаю, а от дивизии тем более. Силы были рассеяны, централизованное управление к тому моменту было слабым, по большей части потеряно. В следующие дни нас просто убивали.

Методично, со знанием дела, вбивали грязь артиллерией, мешали с землёй авиацией. Всё разбито, всё вокруг горит. Избы, машины, повозки.

Кто - то пытается воевать и организовать стихийные очаги сопротивления, другие бегут непонятно куда, даже толком не знаю в какую сторону из окружения прорываться, третьи дохлую лошадь ножовкой разделывают и жрут чуть не сырую с голодухи, потому как на дым от костра немец сразу минами засыпает.