Читаем Глаза войны полностью

Каждой из нас вставала комом в горле и была крамольной сама мысль о том, что мы будем помогать делать оружие, которое убивает наших отцов, братьев, мужей и детей. Даже ослабев и едва держась на ногах, мы всё равно бойкотировали выход на работу и устроили голодовку, хотя паёк рабочих «осторбайтеров» на предприятии был просто королевский по сравнению с теми ополосками и помоями, что мы получали в шталаге. Нас не пороли плетьми, нас не сажали в карцер, нас не пугали, нас просто решили убить. Нас отправили в «Равенсбрюк».

Рассказывать и смаковать в деталях все методы того как нацисты низводили нас до скотского состояния, а потом отправляли на убой, не вижу смысла. В конце концов «Равенсбрюк» по масштабам убийств и по количеству заключенных не в числе первых среди фабрик смерти.

Без сомнения, в нацисткой системе массового уничтожения были места и пострашнее, был Дахау, был Аушвиц, был Майданек и Треблинка, был Собибор. Правда, тогда мы об этом не знали, всё это всплыло наружу уже после войны.

В «Равенсбрюке» был свой кошмар, в нём находились самые слабые и незащищенные, здесь были в основном женщины, а что самое страшное - здесь были маленькие дети, а также беременные женщины, которые готовились стать матерями и в нормальной жизни непременно бы ими стали, но не в этой реальности, не с нацистами, не в «Равенсбрюке».

Война и нацизм вырвали этих женщин из привычного им мира, мира в котором есть семья, есть дети, есть будущее. Нацистам было плевать, для них в будущем было место только для их Рейха, все прочие либо обслуга, либо ошибки природы, которые нужно убрать как сорняки. Большинство несчастных малышей, попавших в лагерь вместе со своими матерями или рожденных в лагере так и не вышли за его пределы, они так и не поняли за что их убили? В чём их вина?

Лагерь принял нас настороженно и с опаской. За несколько лет существования этой фабрики по утилизации людей здесь сложился определенный конгломерат, некие общины и свои неписанные правила.

В низовой внутрелагерной иерархии, самой крупной и самой влиятельной, по понятным причинам, была еврейская община. За еврейками было численное преимущество, у них была информация, многие из них знали немецкий язык, а ещё им было нечего терять, они заведомо знали и чувствовали, что все здесь умрут.