«Прежде чем мы окажемся вне закона, я хочу узнать, зачем ему был нужен кукольный дом его матери. И салфетки».

Глава 87

«Вернуться в замок? — переспросил утром Деннис хриплым шепотом. — Вернуться к нему?» «Если ты чувствуешь, что не в силах, не буду тебя принуждать, — сказал Пейна. — Но ты, я думаю, достаточно хорошо знаешь замок, чтобы не попасться ему на глаза. Иначе тебе не поздоровится. Для больного ты выглядишь слишком здоровым».

День был холодным и ясным. Снег на пологих холмах Ближних баронатов блестел так, что было больно глазам.

«Быть может, я еще сегодня ослепну от этого снега», — подумал Пейна мрачно, но незнакомец в его голове нашел забавной и эту мысль.

Вдалеке на горизонте виднелись призрачные башни Делейнского замка, похожие на картинку из книги сказок. Но Деннис вовсе не напоминал храброго сказочного героя. В глазах его застыл страх, как у человека, только что спасшегося из клетки со львами, которому сказали, что он должен туда вернуться.

«Я могу пробраться туда, — сказал он. — Но если он почует меня, он меня найдет, где бы я ни прятался».

Пейна кивнул. Ему не хотелось увеличивать страх юноши, но он не мог скрывать правду:

«Да, это так».

«Но вы все равно хотите, чтобы я пошел».

«Если можешь».

После завтрака Пейна объяснил Деннису, что тот должен узнать в замке. Теперь Деннис испытал уже на страх, а удивление:

«Салфетки?»

«Салфетки», — Пейна кивнул.

Деннис поглядел на призрачные башни на горизонте:

«Мой отец, когда умирал, сказал, чтобы я, когда понадобится, помог моему первому хозяину. И я сделаю это. Но если я должен туда вернуться…»

К ним присоединился Арлен.

«Твой ключ от дома», — сказал ему Пейна.

Арлен дал ему ключ, и Пейна передал его Деннису.

«Мы с Арленом отправляемся на север, чтобы присоединиться к… — Пейна поколебался и закончил, — к изгнанникам. Я даю тебе ключ от этого дома. Второй ключ я отдам твоему знакомому, который должен быть там, куда мы идем».

«Кто это?» — спросил Деннис.

«Бен Стаад».

Хмурый Деннис вдруг просиял:

«Бен с ними?»

«Скорее всего», — ответил Пейна. На самом деле от точно знал, что Бен и вся семья Стаадов с ними. Он был еще не так глух, чтобы не слышать новостей королевства.

«И вы пришлете его сюда?»

«Если он пойдет», — заметил Пейна.

«Зачем? Мой господин, я ничего не понимаю».

«Я тоже, — только тут Деннис увидел, что вид у Пейны несколько растерянный. — Я всю жизнь делал какие-то дела потому, что они казались мне логичными. Я видел, что получается, когда люди действуют нелогично. Результаты иногда бывают смешными, но часто они просто ужасны. И вот теперь я сам действую против всех законов логики».

«Я не понимаю вас, господин».

«Я тоже, Деннис. Знаешь, какой сегодня день?»

Деннис замялся, но быстро вспомнил:

«Вторник».

«Вторник. Хорошо. А теперь я задам тебе вопрос, который мое дурацкое, нелогичное поведение считает важным. Если не знаешь ответа, так и скажи. Ты готов?»

«Да, мой господин», — сказал Деннис, хотя вовсе не был уверен, что сможет ответить. Пронизывающие голубые глаза Пейны под седыми мохнатыми бровями вселяли в него тревогу.

Но вопрос оказался очень простым. Он был еще более странным, чем вопрос о салфетках, но Деннис знал ответ и ответил.

«Ты уверен?» — переспросил Пейна.

«Да, господин».

«Отлично. Это я и хотел услышать».

Пейна еще немного поговорил с Деннисом, пока они втроем стояли возле полуразвалившейся хибары, куда бывший главный судья никогда уже не вернулся. Деннис выслушал инструкции и четко повторил их, когда Пейна этого потребовал.

«Отлично», — повторил Пейна.

«Я рад, что угодил вам, господин».

«Не думай, что мне нравится все это. Если Бен Стаад там, мне придется послать его на очень опасное дело. И тебя я отправляю в замок потому, что сердце говорит мне: с этими наперстками что-то не так… и с кукольным домом. Я все больше думаю об этом. Он попросил эти вещи не для забавы. Но тогда зачем? — Пейна сердито стукнул кулаком по ноге. — И вот я посылаю двоих юношей на опасное дело, и сердце говорит мне, что так и надо, но я все еще не знаю — зачем?»

И внутри человека, который однажды осудил юношу из-за его слез, незнакомец смеялся все громче и громче.

Глава 88

Двое стариков попрощались с Деннисом. Деннис поцеловал перстень судьи, на котором была изображена Большая печать Делейна. Пейна оставил свой пост, но с этим перстнем расстаться не мог. Он служил закону и, хотя совершал ошибки, не давал им заставить себя усомниться в правоте закона. Даже последняя и самая большая ошибка не разбила его сердце. Он знал, что дорога в ад вымощена благими намерениями, но знал и то, что часто благие намерения — все, что есть у людей. Люди не ангелы, и ад для них всегда близок.