И это так и было. Питер никогда не обрывал крылья бабочкам и не привязывал палки к собачьим хвостам. Это после истории с лошадью, которую хотел убить Иосиф, главный конюший, Флегг начал бояться Питера и обдумывать способы убрать его с дороги. Ведь именно в этой истории Питер проявил смелость и сострадание, а эти чувства очень не нравились Флеггу.

Глава 14

Питер проходил мимо конюшни и увидел во дворе лошадь, привязанную к изгороди. Одну заднюю ногу лошадь держала над землей. Иосиф, стоявший рядом, поплевал на ладони и взялся за тяжелую кувалду. Сообразив, что он собирается делать, Питер подбежал к нему.

«Кто велел тебе убить эту лошадь?» — спросил он.

Иосиф, крепкий мужчина под шестьдесят, служил при дворе всю жизнь и вовсе не собирался терпеть вмешательство какого-то сопляка, принц он или нет. Он наградил Питера грозным взглядом, но девятилетний Питер, хоть и покраснел, не потерял присутствия духа. Печальные карие глаза лошади, казалось, говорили ему: «Ты — моя последняя надежда, поэтому сделай, что можешь, прошу тебя».

«Мой отец, и дед, и прадед, — сказал Иосиф, поняв, что взгляда здесь будет недостаточно. — Вот кто велел мне ее убить. Лошадь со сломанной ногой никому не принесет пользы, в том числе и себе, — он приподнял кувалду. — Ты видишь в этой штуке только орудие убийства, но, когда ты подрастешь, ты поймешь, что иногда она может быть и милосердием. А теперь отойди, а то я тебя забрызгаю».

Он поднял кувалду выше.

«Положи», — сказал Питер.

Иосиф остолбенел. Никто до сих пор так нахально не вмешивался в его работу.

«Что-о? Что ты сказал?»

«Ты слышал. Я сказал: положи эту штуку», — Питер проговорил это совсем другим тоном, и Иосиф вдруг понял, что это говорит будущий король. Если бы Питер так и сказал — если бы он стал ныть: «Положи, слышишь, я ведь будущий король, слышишь, положи эту штуку!» — Иосиф бы только презрительно улыбнулся, сплюнул и оборвал бы жизнь несчастной лошади одним движением мускулистых рук. Но Питер ничего такого не говорил; все читалось в его голосе и глазах.

«Твой отец узнает об этом, принц», — сказал Иосиф.

«Если ты ему скажешь, он услышит это второй раз, — ответил Питер. — Я позволю тебе закончить твое дело, господин главный конюший, если ты ответишь „да“ всего на один мой вопрос».

«Спрашивай», — Иосифу начинал нравиться этот парень. Он понял, что хотел сказать Питер — что он сам расскажет отцу об этом случае. Это было смело. Кроме того, никто еще не называл Иосифа «господин главный конюший».

«Видел ли доктор эту лошадь?»

Иосиф был поражен.

«Это твой вопрос?»

«Да».

«О Господи, нет! — видя, что Питер нахмурился, он склонился к мальчику и попытался объяснить. — Лошадь со сломанной ногой — не жилец на этом свете, ваше высочество. Нога не срастется как следует, и у нее будет заражение крови. Это ужасная боль для лошади. Ужасная. В конце концов у нее разорвется сердце или она спятит. Разве я не говорил, что эта штука — орудие милосердия, а не убийства?»

Питер долго думал, опустив голову. Иосиф терпеливо ждал, склонившись над ним в полубессознательной позе послушания.

«Это часто бывает?» — спросил наконец Питер.

«Всегда, ваше высочество! Мой отец…»

«Тогда посмотрим, что скажет доктор».

«О-о-о!» — простонал конюший и изо всех сил отшвырнул кувалду. Та угодила прямо в свиное корыто, и свиньи бросились врассыпную, ругаясь на своем свинском языке. Иосиф, как и Флегг, не терпел вмешательства в свои дела, и свиньи в тот момент занимали его меньше, всего.

Он пошел прочь, потом внезапно обернулся с улыбкой на лице, похожей на единственный солнечный луч на хмуром небе.

«Зови своего доктора, — сказал он. — Ты найдешь его в конце Третьей восточной улицы. Даю тебе двадцать минут. Если ты не успеешь, я вышибу этой лошади мозги, будь ты хоть трижды принц».

«Да, господин главный конюший! Спасибо!» — Питер бросился бежать.

Когда он, запыхавшись, вернулся вместе с молодым ветеринаром, он боялся, что лошадь уже мертва; судя по солнцу, прошло уже не меньше часа. Но опасливый Иосиф решил подождать.

Ветеринарное дело было в Делейне в новинку, и молодой врач взялся за него третьим или четвертым, так что недоверие Иосифа имело основания. Конечно, ветеринару не очень хотелось бежать куда-то вслед за потным, взъерошенным принцем, но ему польстило такое внимание. Наклонившись над лошадью, он ощупал ее ногу, что-то напевая себе под нос и приговаривая: «Потерпи, потерпи, скотинка». Лошадь только один раз дернулась от боли, потом затихла. Иосиф ждал, положив руки на рукоять кувалды. Он немного смягчился в отношении ветеринара: парень явно знал свое дело.

Наконец доктор встал, стряхивая пыль с ладоней.

«Ну что?» — спросил Питер с опаской.

«Убейте», — коротко бросил ветеринар Иосифу, не обращая на Питера внимания.

Иосиф схватился за кувалду, будто ничего другого и не ждал, но взгляд Питера опять остановил его.

«Подожди!» — голос мальчика опять прозвучал по-взрослому… по-королевски.

Доктор уставился на него.

«Она что, умрет от заражения крови?»

«Что?» — изумление доктора увеличилось.

«Она может умереть от заражения крови, или сойти с ума?»