Читаем Глаз ведьмы полностью

Немедленно появились люди, отстегнули ошалевшего Леву от кресла, стащили с него грязную одежду, дали простыню, чтобы прикрыл наготу, и стакан холодного апельсинового сока. Потом отвели в туалет и поставили под душ, ни на секунду не оставляя в одиночестве. После душа шоумен получил длинный махровый халат, шлепанцы, пачку сигарет и зажигалку. Молчаливые охранники провели его в обставленную мягкой мебелью комнату, где за столом сидел лысоватый блондин, а в стороне устроился с камерой мужчина в светлом костюме.

Зайденберга усадили на диван, и Лева понял: пытаться пересесть не стоит. Валериан подкатил к дивану сервировочный столик с кофейником, тарелочкой бутербродов, кувшином холодного сока и пепельницей. Лишь только за охранником закрылась дверь, лысоватый блондин предложил:

— Пейте кофе или сок и давайте беседовать. Итак, кто вас вывел на Сергея Сергеевича?

— Владислав Шамрай, — Лева налил себе кофе и закурил. Есть не хотелось, а вот взбодриться не мешало. К тому же беседу записывали на видео, но в кадре постоянно находился лишь Зайденберг. Ну что же, здесь своих условий не подиктуешь.

— Вы с ним были знакомы ранее? Знали, что он высокопоставленный чиновник?

— Да нет, я его совершенно не знал, но у меня был знакомый, некий Миша Зац, который нас и свел, когда мне понадобилось как следует раскрутиться.

— Что вы имеете в виду?

— Сделать хорошие деньги в рекордно короткие сроки. Естественно, я обещал отблагодарить за услуги, то есть поделиться.

— И Владислав Борисович помог?

Лева слегка потупился, затягиваясь сигаретой: вновь сидеть в луже мочи с полиэтиленовым мешком на голове не хотелось, но и полностью отдаваться во власть тем, кто его захватил, тоже нет смысла. В принципе он догадывался, в чьи руки попал по собственной глупости и мечтал лишь об одном — остаться в живых и сохранить хотя бы часть денег. А Шамрай с Сергеем Сергеевичем пусть позаботятся о себе сами!

— Да, он помог, но взял хороший карбач, как говорят в Одессе, потребовал свой процент.

И Зайденберг начал рассказывать, как Владислав выводил его на администрацию различных областей России, где устраивались концерты на самых выгодных условиях и практически без посредников. Деньги текли рекой, в бригады Левы стремились попасть все певцы и музыканты. Эстрадники просто молились на него. Вот тогда-то Шамрай прямо предложил ему уйти с наворованными деньгами на Запад. Так Зайденберг познакомился с Сергеем Сергеевичем и его подручным Хафизом. Но потом все не заладилось, и Лева остался. Хафиз и его дружки погибли в стычке с милицией, а Сергей Сергеевич исчез.

— Больше ты его не видел? — спросил лысоватый блондин.

— Нет, и даже не пытался искать, — предваряя возможные вопросы, сразу внес ясность Зайденберг. — Зачем искать на свою задницу приключения? Они и так успели обуть меня на три миллиона долларов.

— Прилично. Но еще осталось? Надо поделиться! Отдаешь два лимона в баксах и гуляй со своей лохмушкой.

— Помилуйте, — руки Левы задрожали, и темная капля кофе упала на пол, исчезнув в густом ворсе ковра. — Откуда же столько?

— «Мене, текел, фарес!» Так, кажется, невидимая рука написала на стене, если верить библейским текстам? — усмехнулся лысоватый. — У нас тоже все просчитано и взвешено, дорогой Лев Маркович. Не надо излишней скромности. Обули вас не на три, а на пять миллионов, а осталось у вас не меньше трех, не считая того, что раньше вы успели перевести за границу. Кстати, при помощи тех же Михаила Заца, ставшего гражданином Израиля, и Владика Шамрая. Хотите, я назову банки, номера счетов и суммы?

— Зачем? — Зайденберг почувствовал себя так, словно ему опять натянули на голову полиэтиленовый пакет. — Это лишнее… Но я клянусь, осталось меньше двух! Чем хотите поклянусь! — Он сполз с дивана и встал на колени, молитвенно сложив руки. Особенно рассчитывать на успех не приходилось, но если есть хоть один шанс из ста выторговать у похитителей уступки, надо попытаться его реализовать. — И гарантии? — вполне натурально всхлипнул Лева. — Я хочу остаться в живых.

— Дашь два и катись за границу, это мой тебе совет, — нахмурился лысоватый блондин. — Считай, что купил себе индульгенцию. Сколько тебе надо времени, чтобы умотать?

— В десять дней уложусь, поверьте!

— Много, — впервые за все время разговора подал голос мужчина в светлом костюме. — Трое суток, считая сегодняшний день, и ни часу больше. Деньги где, на квартире?

— Да, — Зайденберг судорожно сглотнул. Неужели они действительно отпустят его? А почему бы, собственно, и нет? Не пойдет же он заявлять в милицию или прокуратуру? Не пойдет! И считать они не умеют, хотя и хвастаются: у него даже после всех расчетов с этими бандюгами останется не меньше двух с половиной миллионов долларов, а на счетах за рубежом и того больше. Что он, не сможет купить себе выезд без всяких хлопот? Да его на руках отнесут к трапу самолета.

— Поехали! — Блондин с рысьими глазами встал. — Поехали, Лев Маркович, не станем откладывать реализацию нашего соглашения.

— Так? — Лева приподнял полы халата.

— Зачем, костюмчик уже почистили.