Читаем Глаз ведьмы полностью

— Пока подозрение. Но оно в любой момент может стать фактом, когда найдут тело и опознают. Твоего Кости Максимова нигде нет. Понимаешь, нигде! Даже в адресном бюро.

Сергей покусал губу от досады. Сомневаться в том, что Тур вывернулся наизнанку и постарался разнюхать все, что только можно, нет никаких оснований. Значит, он везде искал Константина Михайловича и Полину, но не нашел никаких следов там, где бывал Серов? Чертовщина какая-то.

Однако нельзя без конца подставлять Володьку и пользоваться этим номером телефона — не сегодня завтра его вычислят и начнут прослушивать. Как же иначе: Тур связной Серова и бывает там, где установлен номер, по которому звонит Сергей.

— Спасибо, я найду способ с тобой связаться.

Не попрощавшись, Серов повесил трубку и отправился обратно пешком, намереваясь зайти в магазины: есть хочется каждый день, а Славик хоть и тщедушный, но прожорливый до ужаса. И целыми днями сидит дома — работа у него такая, творческая. Кстати, здесь ходить по городу не опасно, милиции не видать, а вот съездить в Центр придется попросить хозяина квартиры.

— Купи мне одну вещь, — после завтрака попросил Сергей, положив перед Тарасовым деньги.

— Хорошо. А почему ты сам?.. А-а, извини. Так что тебе нужно?

— Эта штука называется сканер диапазона и выглядит примерно так, — Серов быстро набросал схематичный рисунок на бумажной салфетке. — Адрес, где это бывает, я дам.

— Зачем она? — с детской непосредственностью поинтересовался Слава.

— Люблю разные электронные штучки, — отделался невразумительным ответом Серов.

— Ну да, — кивнул хозяин и пошел собираться. Для него поездка куда-то была неким, пусть не слишком большим, но событием.

Сергей закурил и подумал, что не стоит объяснять живущему в собственном мирке музыканту, зачем нужен сканер. Если за тобой следят, топтуны непременно начнут переговариваться по рации, чтобы не упустить «объект». Вот тут-то и пригодится сканер — его индикатор покажет, болтают в эфире или нет. А если болтают, то берегись, дружок! Вроде бы не слишком замысловатое приспособление, но мало кто умеет им пользоваться. Хуже, когда топтунам строго запрещают пользоваться рацией и велят полагаться на визуальный контакт, но будем надеяться, что Серова не причисляют к суперважным объектам слежки.

Тарасов уехал, а Сергей поставил в видеомагнитофон очередную кассету и завалился на диван. Делать было совершенно нечего, оставалось только ждать. В данный момент время его самый лучший союзник и самый злейший враг — выбирай то, что больше по нраву.

Первые два-три дня после встречи в «Праге» Мякишев провел как в тумане — не отпускал внезапно возникший страх, что его, как малолетнего недоумка, пытаются перепроверить и поводить за нос, а когда он покажет лояльность новым хозяевам, внезапно объявятся старые, с кем он проработал не один год, и тогда на голову «перебежчика» посыплются разные несчастья. А чем он виноват? Его спровоцировали.

Никто не примет подобные объяснения во внимание — это Трофимыч прекрасно понимал, — но и сидеть между двух стульев невозможно: надо что-то делать. Деньги тебе отвалили приличные и непременно поинтересуются, как ты их отработал.

Павел Иванович исчез как в воду канул. Нет, Александр Трофимович вовсе не думал, что в ближайшее время обнаружат труп «Чичикова», и тогда он сможет вздохнуть с облегчением. Нет, у тех людей, с которыми он имел дело, другие методы и способы заставить человека молчать. Вот бы знать, что там у них произошло, какие ветры выдули «Чичикова» с такого теплого насиженного местечка? Однако стоит ли излишним любопытством накликать на себя беду? Те же ветры могут вполне свободно выдуть и самого Трофимыча!

Поразмыслив, он потихоньку, как бы исподволь, начал выполнять полученные инструкции, спуская дело Гореловой на тормозах. В немалой мере помогло и то, что шумиха в прессе и на телевидении разом прекратилась. Мякишев догадывался, чьих рук это дело.

Пылаева он ни во что не посвящал — еще не хватало ставить в известность о своих шагах этого мальчишку, волей случая выскочившего на должность, которой более заслуженные люди ждут десятилетиями. Однако в доверительном разговоре с начальником управления Трофимыч как бы невзначай обронил, что не в их интересах придавать делу Гореловой широкую огласку и задействовать на его раскрытии все силы. Есть и другие, не менее сложные и важные дела.

— Общественный резонанс, — бросив на него испытующий взгляд, заметил начальник управления.

— Ну да, неделю назад они вопили и брызгали ядом по одному поводу, а завтра начнут кусать нас за другое: опять, мол, все только для «коронованных особ», их и после смерти обслужат по высшему разряду, а убийство нашего брата журналиста или простого гражданина, как и прежде, никого не интересует.

— В этом ты прав, — признал начальник и разрешил снять часть людей, задействованных в работе по раскрытию убийства на Гончарной.