Читаем Глаз ведьмы полностью

Она обняла его бедрами, он гладил их, наслаждаясь шелковистой тонкой кожей, и глубоко вошел в нее, заставив Полину застонать от страсти. Она вся дрожала, как от озноба, и слегка укусила его за плечо. Каким-то краем сознания он отметил: она отдается так же безоглядно и самозабвенно, как это делала Лариска. Но тут же образ бывшей любовницы померк, его заслонила и стерла из памяти своими бурными ласками Полина, его Полина!

Как он мечтал о ней, как страдал и не смел даже надеяться, но нечто вдруг изменилось в Книге Судеб, и два человека нашли друг друга — пусть странным, извилистым и сумрачно запутанным путем, но нашли! Теперь он ни за что не хотел потерять столь неожиданно и счастливо обретенную любовь.

Сергей нежно поцеловал родинку над ее левой грудью. Дыхание женщины опять стало учащенным, а он не смог удержаться, да и зачем сдерживать себя? И все началось сначала. Когда они, утомленные буйством любви, лежали рядом, он, заботливо прикрыв пледом ее прекрасное тело, шепотом спросил:

— Ты можешь остаться?

— Остаться? — непонимающе посмотрела она на него. — Здесь?

— Ну, не в этой квартире. Я имею в виду нечто большее. Ты можешь не уезжать?

— Мы невольники судьбы, — с грустной улыбкой повторила она свои вчерашние слова и, перевернувшись на живот, нежно погладила кончиками пальцев его еще не зажившую бровь. — Если бы ты знал, как я мечтала положить руку на твою грудь, ощутить тебя, всего…

— Твоя мечта сбылась, — Серов поцеловал ее пальцы. — Сбудется ли моя? Ты останешься?

— Может быть, я и хотела бы, но потом вряд ли ты поблагодаришь меня за это.

— Почему?

— Я чувствую: ты многое видел в жизни и многое знаешь, но ты не можешь знать всего, — она прикрыла глаза, будто собираясь задремать. — Мудрость, вот что главное! Мудрость не только разума, но и сердца. Знаешь, как сказано в Библии: когда мудрость войдет в сердце твое и знание будет приятно душе твоей, тогда рассудительность будет оберегать тебя, разум будет охранять тебя от пути злого, от человека, говорящего ложь, от тех, которые оставляют стези прямые, чтобы ходить путями тьмы, от тех, которые радуются, делая зло.

— Это Ветхий Завет, книга Притчей Соломоновых, — заметил Сергей. — Но там также сказано: дабы спасти тебя от жены другого, которая смягчает речи свои!

— Теперь я твоя женщина, — не открывая глаз, тихо ответила Полина, — и у меня нет другого мужа!

— Но был? — не отставал Серов. Он понимал, что с женщиной в постели не говорят на подобные темы, однако не мог остановиться, чувствуя под сердцем комок темной острой ревности.

Да, у них ненормальный разговор, но и сами они тоже ненормальные, и вообще все ненормально в этом обществе и этой стране, где люди готовы лечиться, слушая молчание экстрасенса по радио! И это общество нормально?

— Давно… И я очень давно одна.

Из-под ее длинных ресниц выкатилась слезинка, и Сергей поймал ее губами, а она потянулась к нему всем телом, и их губы слились в долгом поцелуе с привкусом слез и кроки…

Потом они действительно задремали, и, когда Серов открыл глаза, часы показывали около четырех дня. Он потихоньку встал, посмотрел в окно — на месте ли их автомобили? — потом собрал раскиданную одежду и понес ее в ванную, сушить на батарее. К сожалению, он тоже вымок, когда вытаскивал Полину из-под душа.

Подняв свою куртку, он ощутил тяжесть оружия в кармане. Оглянулся: его любовь — такая нежданная и отчаянная — спала, подложив под щеку узкую ладонь. Тем лучше!

Он запустил руку в карман и вытащил револьвер. Тогда, в ванной, некогда было рассматривать эту смертоносную игрушку, зато сейчас можно разглядеть без помех. Любопытная вещица — «смитт и вессон» типа «агент», с укороченным стволом. Небольшой по размерам, но калибр как для охоты на слонов — девять миллиметров. На Западе этот калибр называют «сорок пятым». Если из «агента» пустить пулю в лоб, то череп разлетится, как арбуз, а сердце тем более остановится, разорванное тупой пулей. А Полина целилась как раз в сердце!

Серов крутнул барабан: он был полон. В каморах тесно сидели желтоватые патроны, на донышках гильз красноватыми глазками смотрели капсюли. Изысканная простота отточенных временем и безошибочно угаданных конструкторами форм боевого оружия, казалось, излучала опасность, как излучает опасность для человека пристально уставившаяся на него ядовитая змея.

Спрятав револьвер в карман, Сергей вернулся в комнату и застал Полину сидящей на диване. Она завернулась в плед и нежно улыбнулась ему, послав воздушный поцелуй.

— Чья это квартира? — спросил Сергей.

— Моей подруги, — Полина встала и пошлепала босыми ногами в прихожую. — Где-то тут должны быть тапки… Ты хочешь здесь остаться ночевать?

— Не знаю, — честно ответил он.

— Я должна вернуться, а то родные будут беспокоиться.

Она бросила к его ногам тапочки, плетенные из соломки, и попросила:

— Пока я моюсь, поройся в холодильнике. Безумно хочется есть.

Серов отправился на кухню. Холодильник запасами не порадовал, но нашлись заварка, сахар и черствая булка. Вкупе с банкой шпрот это все-таки что-то! Не бежать же голым к машине за термосом и бутербродами?