Читаем Глаз Муджароки (СИ) полностью

Руков напрягся, нервно взъерошил волосы.

- Так значит, и для вас в этом деле существуют шкурные вопросы?

Пашот недоуменно и в то же время разачарованно посмотрел на Семена.

- Хорошие слова - шкурные вопросы. Западные славяне сказали бы "кожные вопросы". Русские всегда во всем категоричны и циничны.

- Русские всегда и везде были сами по себе. Никогда у них не было друзей, они всегда являлись глаными героями анекдотов у заграничных повес, но когда кому-то из иностранцев прижимало хвост, помощь все просили у русских. Странное устройство мира. Извините, Пашот, если я вас чем-то обидел. Я слушаю вас внимательно и обещаю, что постараюсь сделать все, что в моих силах.

- Ну, вот это уже лучше. - Пашот щелкнул костяшками пальцев и налил себе и Рукову коньяку. - Семен Иванович, в очередной раз прошу меня не перебивать. Какими бы странными ни оказались слова, которые я собираюсь вам сказать.

- Уважаемый Пашот, за время нашего общения я услышал столько невероятной информации, что обещаю, - перебивать вас не буду.

- На скале Муджароки каждое утро появляется тонкая пленка росы. Когда поднимается солнце, оно моментально высушивает эту влагу. С незапамятных времен бытует мнение, что роса Муджароки может подарить людям бессмертие. Но при условии, что этой росы нужно будет набрать определенное количество. Одной капли недостаточно. Тысячи лет проводились попытки собирать и накапливать эту росу в сосудах. Но все эти попытки ни к чему не приводили - роса высыхала. В 11 веке у скалы преклонил свои колени монах Винетициан, один из рыцарей Ордена Святого Храма. Это был великий маг и чародей, знающий наследие магов Египта и Израиля. К тому времени, когда он достиг Муджароки, дни его уже были сочтены. Он был проклят монахами Ордена за нарушение одного из строжайших правил. Желая себя спасти, он изготовил чашу из обычного грубого железа, величиной с обыкновенный стакан. Внутренность чаши он покрыл тонким слоем неизвестного металла, который Винетициан выплавлял тридцать дней, создав печь прямо возле скалы. Пока он колдовал над металлом, ни одна живая тварь не осмелилась появиться в тех местах. Даже птицы покинули свои гнезда и в страхе разлетелись в разные стороны. Винетициан создал сосуд, способный собрать необходимое количество росы, но в тот момент, когда он уже было собрался припасть губами к живительной влаге, сердце его остановилось. Сбылось проклятие Ордена. Но чаша осталась. Она так и называлась чаша Муджароки. Но никто не успел воспользоваться ее свойствами. Она была похищена. Следы ведут в Константинополь, оттуда в Дербентское царство, где она попала в руки полчищам Чингиз хана. Потом она и вовсе исчезла. Считалось, что она утрачена навсегда. В своем преследовании Мышигина, а, как я уже вам говорил, я хотел вернуть свою карту, мне пришлось стать советским осужденным Аривондой Пустокоросхом, чтобы следовать по этапу с Мышигиным. Это был очень сильный человек. Он не боялся ничего. Заключенные его тихо ненавидели и хотели от него избавиться. За что, не знаю. Его специально заразили тяжелой формой туберкулеза. Я видел через стену зеквагона, как зачуханная медсестра ему вкалывала инъекцию этой заразы. Мышигин тогда валялся в медчасти с жестоким гриппом. Тогда-то я и появился. Используя все свои возможности, я незаметно проник к Мышигину и дал ему таблетки с концентрированной мвазури нгамба, страшным ядом, который может убить человека в течение трех секунд. Но посвященные африканские колдуны делают из этого яда необыкновенные лекарства, которые уничтожают микроорганизмы. Мышигин умирал, но был в сознании. Я запихивал в его, едва шевелящийся рот таблетки, а он смотрел на меня, улыбался, потом харкал кровью, а я снова запихивал в него таблетки. Потом он потерял сознание...

- Зачем вы мне все это рассказываете, Пашот?