Читаем Главный противник полностью

К началу 30-х годов необходимость в перемене политического курса стала непреодолимой, поскольку как внутреннее, так и внешнее положение США резко изменилось. Экономика страны была поражена глобальным мировым кризисом 1929-1933 годов. Помимо промышленного спада он повлек за собой и ослабление позиций американского капитала и на международной арене, правда, не такое тяжелое, как внутри страны. Так, заграничные капиталовложения США сократились с 16 миллиардов долларов в конце 20-х годов до 13 миллиардов к середине 30-х. В 1932 году на президентских выборах победил президент Франклин Рузвельт, который в первую очередь для преодоления последствий мирового экономического кризиса начал проводить политику «нового курса».

В области мировой политики ситуация изменилась еще более кардинально. Начало президентства Рузвельта практически совпало с приходом к власти Гитлера, резкого усиления агрессивности Германии и Японии, которая подкреплялась ростом экономического и военного потенциалов обеих стран. Наращивание военных мускулов, открытое стремление этих стран к переделу мира резко изменило соотношение сил на мировой арене и поставило перед американской правящей элитой вопрос: как сохранить международные позиции США в столь неприятно изменившейся ситуации?

И по этому вопросу тоже американские правящие круги, уже традиционно, разделились на две противостоящие друг другу группы, получившие название «интернационалистов» и «изоляционистов». Первые исходили из того, что агрессивная политика Германии и Японии, стремящихся к мировому господству, представляет серьезную угрозу для США и в конечном счете столкновение с ними неизбежно. Поэтому «интернационалисты» ратовали за сближение с западноевропейскими демократиями, в первую очередь с Англией, и некоторую нормализацию отношений с СССР. «Изоляционисты» же, напротив, выступали против любых военно-политических, союзов с европейскими государствами, призывая пересидеть грядущую войну за океаном и надеясь, что она приведет к взаимному ослаблению обеих противоборствующих сторон, которым после этого Америка легко сможет продиктовать свою волю.

Нечего и говорить, что Рузвельт и его окружение принадлежали к активным сторонникам «интернационализма». Внешняя политика нового президента представляла собой еще более решительный и глубокий разрыв с традициями его предшественников, чем «новый курс» в области экономики. А первым крупным внешнеполитическим актом нового президента стало установление дипломатических отношений с Советским Союзом. В октябре 1933 года Рузвельт письменно обратился с этим предложением к Председателю ВЦИК СССР М.И.Калинину, и 16 ноября того же года дипломатические отношения между Советской Россией и Америкой были установлены. С политикой непризнания СССР, ставшей анахронизмом еще десять лет назад, было покончено.

Однако к этому шагу новую администрацию Вашингтона подтолкнула не только добрая воля президента, но и целый ряд объективных факторов. Во-первых, для выхода из экономического кризиса американская буржуазия активно искала новые рынки сбыта, и проводящий политику индустриализации Советский Союз, готовый разместить за рубежом крупномасштабные заказы на машины и промышленное оборудование, был идеальным партнером. Не забывали американцы и о колоссальных сырьевых ресурсах Советской России. Именно поэтому в июне 1933 года Торговая палата США высказалась за скорейшее установление дипломатических отношений с СССР.

Во-вторых, более или менее успешное выполнение первого пятилетнего плана, усиление экономической и военной мощи Советского Союза, особенно эффектно смотревшееся на фоне мирового экономического кризиса, бушевавшего в капиталистическом мире, влекло за собой увеличение значимости нашей страны в расстановке сил на мировой арене. Дальше игнорировать большевиков становилось абсолютно бесперспективно, а учитывая усиление и неприкрытую агрессивность Германии и Японии, попросту опасно. И американская элита стала рассматривать нормализацию советско-американских отношений как составную часть поддержания выгодного ей международного «баланса сил», рассчитывая использовать СССР в качестве потенциального противовеса обоим агрессивным государствам.