Однако самое удивительное то, что Майр после всего этого развернулся на сто восемьдесят градусов. Он стал одним из руководителей Германской социалистической партии и ее военизированных формирований, называемых Reichsbanner (не следует путать с Reichsflagge Рема). Человек с его способностями и опытом пришелся ко двору, и в течение какого-то времени он даже редактировал журнал социалистов. Когда в 1932 году Рем попал в переделку из-за своего гомосексуального кружка, а в Münchener Post было напечатано несколько скандальных писем, он обратился за помощью именно к Майру. Хайден утверждает, что Рем предложил отделить СА от партии Гитлера и вместе работать для братского единства всех рабочих, носящих форму. В свете того, что мы узнали выше, это не так уж невероятно. Циничное, но проницательное замечание Майра в ответ на это предложение звучало так: «Хотите, я назову вам имена ваших будущих убийц?»²³⁸ Конечно, он имел в виду Гитлера и его приспешников. Здесь он был прав.

Когда Гитлер пришел к власти, Майр, как и многие другие, бежал из страны, во Францию. Но его имя стояло в черном списке Гитлера. Во-первых, из-за того, что он предал общее дело. Во-вторых, и это гораздо существеннее, из-за его анонимной статьи, которая впоследствии будет напечатана в американском журнале «Current History» под заглавием «Я был начальником Гитлера (Воспоминания бывшего офицера рейхсвера)». Именно здесь Майр сравнил австрийского капрала, встреченного им в первые месяцы после войны, с «изможденной бродячей собакой». Гитлер, пишет он, был готов принять корку хлеба от любого, кто пожелал бы стать его хозяином – даже от француза или еврея.

Майра схватили и выдали немцам. Он умер в Бухенвальде 9 февраля 1945 года²³⁹.

6. «Майн Кампф»

Отдых в Ландсберге

Провал путча был сокрушительным ударом для Гитлера – в первую очередь потому, что он почувствовал себя посмешищем. Его поместили в тюрьму в Ландсберге и предоставили просторную камеру – некоторые даже утверждают, что она была комфортабельнее, чем его мюнхенские апартаменты того времени. Ее освободил для него Антон фон Арко ауф Валлей, убийца Курта Эйснера. Около двух недель Гитлер отказывался от еды. Честь того, что именно они уговорили своего фюрера возобновить прием пищи, впоследствии оспаривали несколько его посетителей: это Антон Дрекслер, Ганс Книрш (чехословацкий нацист), Хелена Бехштейн, всегда верная и готовая помочь, и Хелена Ганфштенгль, к которой Гитлер в то время, видимо, питал слабость.

Из местной знаменитости Гитлер превратился в национального героя. О нем упомянула даже зарубежная пресса – чтобы объявить о конце его политической карьеры. «“Нью-Йорк Таймс” напечатала его политический некролог на первой полосе: “Мюнхенский путч окончательно вычеркнул Гитлера и его последователей национал-социалистов из политической жизни”»²⁴⁰. И все-таки своим безрассудным, но смелым поступком он завоевал расположение многих националистов, особенно в Мюнхене. К многословным, но бессильным лидерам, таким как Кар, Лоссов и Шайссер, те уже не испытывали ничего, кроме презрения. «В Мюнхене Гитлера по-прежнему воспринимали всерьез. В то Рождество группа художников, участников движения из Швабинга, отметила праздник в Синем Кафе живой картиной «Адольф Гитлер в тюрьме». Поднимается занавес и открывает взору тюремную камеру. Через маленькое зарешеченное окно видно, как на улице падают хлопья снега. За столом сидит человек, закрывший лицо руками, а невидимый мужской хор поет: “Тихая ночь, святая ночь”. Затем ангел ставит на стол рождественскую ель с зажженными огнями. Человек медленно поворачивается и открывает лицо… Словно сдавленное рыдание пробежало по всему залу», – так был похож актер на сцене на Гитлера²⁴¹.