Остается выяснить, какой тип экономики фюрер считал более подходящим – рыночный или управляемый? Специалисты не пришли к единому мнению по этому вопросу. Сам Гитлер не спешил по нему высказываться, особенно до 1933 года: с одной стороны, внутри НСДАП существовали расхождения, с другой – ему нельзя было портить отношения с деловыми кругами. Поэтому его молчание отчасти объяснялось тактическими соображениями. Однако нам представляется, что дело не только в этом. Судя по всему, у Гитлера просто не было на этот счет ясных убеждений. Социал-дарвинизм толкал его к приятию идеи свободной конкуренции, той самой, что защищали буржуазные политики. В то же время забота о социальной гармонии и приверженность примату политики склоняли его скорее к плановой экономической модели. Он пытался создать некий синтез того и другого, подобный синтезу социализма и национализма. С годами свободная экономическая конкуренция подвергалась с его стороны все более суровой критике, тогда как интерес к плановому хозяйству усиливался. Фюрер пытался построить экономическую систему, «альтернативную как капитализму, так и коммунизму, – это должна быть ни рыночная экономика, ни полностью плановое хозяйство». Ближе всего Германия подошла к реализации этой модели во время войны, когда было создано центральное плановое управление, а предприятия должны были отчитываться перед государством. В этот же период Гитлер все чаще восхищался Сталиным, который сумел избавиться от прежних элит и полностью перевести экономику на рельсы планового хозяйства.

Каким было отношение Гитлера к частной собственности? До сих пор считается, что он признавал частную собственность на средства производства и не поддерживал идею национализации. Однако и в этом вопросе он проявлял характерную для него двойственность.

Так, в программе НСДАП содержался пункт о необходимости национализации трестов и об аграрной реформе, служащей национальным интересам. Здесь же упоминался закон о безвозмездной экспроприации земель в общественных интересах и о запрете на куплю-продажу земельной собственности. В 1920 году Гитлер, высказываясь в пользу частной собственности, одновременно требовал национализации природных ресурсов, производства удобрений и химической отрасли, одобрял национализацию почтовой службы и железнодорожного транспорта и под влиянием Федера предлагал национализировать банки и крупную торговлю. В других своих речах он отвергал идею Маркса (на самом деле она принадлежит Прудону) о том, что всякая собственность есть воровство. Однако добавлял: капитал и экономика не должны образовывать государство в государстве.

Как мы увидим в дальнейшем, в 1925 году, после выхода фюрера из тюрьмы и восстановления НСДАП, у него возникли серьезные трения с левым крылом партии, в частности с братьями Штрассерами и Геббельсом. Последний, однако, пишет в своем дневнике, что после серьезных размышлений пришел к выводу, что их целью должен стать коллективизм, скрещенный с индивидуализмом. Все, что находится на земле и под землей, принадлежит народу, но производство как результат личных усилий должно принадлежать отдельным людям. Обобществлению должны подвергнуться лишь тресты, концерны и крупные предприятия связи.

Будущее показало, что после 1936 года направления экономического развития задавало исключительно государство. Предприятия лишь выполняли его заказы.

Еще одним предметом споров до сих пор остается отношение Гитлера к модернизации. Действительно ли он отвергал ее идею как ненужную? И правда ли, что бесспорная модернизация Германии в годы Третьего рейха осуществилась помимо его воли, так как он мечтал воссоздать в основном аграрную Германию? Разобраться в этом вопросе нам поможет анализ концепции жизненного пространства.

Жизненное пространство

Довольно долго считалось, что главными программными целями Гитлера были борьба с марксистами и евреями и завоевание жизненного пространства. Однако в 1970—1980-е годы некоторые историки пришли к выводу, что фюрер использовал эти цели лишь как инструмент в борьбе за власть. В плоскость реальности они перешли лишь тогда, когда возник риск того, что вечная мобилизация общества начнет выдыхаться.

Этот вопрос служит предметом спора, разделившего немецких историков в трактовке феномена гитлеровского нацизма. Корнями он уходит в глубокое расхождение в понимании немецкой истории и выражает нежелание признать, что весьма существенная часть немцев сыграли свою роль в приходе к власти и поддержке национал-социалистов. Почему такое большое число немцев потянулись к этому человеку и его партии нового типа? Кем был Гитлер – «рупором» идей и убеждений, имевших широкое распространение в обществе, которым умело манипулировали группы интересов внутри страны и за ее пределами? Или, напротив, ловким манипулятором, который под видом давно ожидаемого провидца расчетливо вел страну к революции невиданного дотоле масштаба? Частично ответить на эти вопросы нам поможет концепция жизненного пространства.