Читаем Гитаговинда полностью

irïvasudevaratikelikathasametam

etam karoti jayadevakavih prabandham //

1.44 (6 строфа IV песни):

karatalatâlataralavalayavalikalitakalasvanavatnse

râsarase saha nrtyaparâ harinâ yuvatih prasasatnse /

haririha mugdhavadhünikare

vilasini vilasati kelipare //

2.10 (harinî):

ganayati gunagrätnam bhrämam bhramadapi nehate

vahati ca paritosam dosam vimuncati düratah /

yuvatisu valattrsne krsne vihärini mäm vina

punarapi mano vämam kämam karoti karomi kitn //

11.23 (sloka):

sa sasâdhvasasanandam govinde lolalocana /

sinjânamdnjumanjïram praviveiâbhivesanam //

12.22 (6 строфа XXIV песни)

mama rucire cikure kuru manada manasijadhvajacamare

ratigalite lalite kusumani sikhandisikhandakadâmare /

nijagâda sä yadunandane

krïdati hrdayanandane //

Аллитерирующие повторы возможны здесь в начале, середине и конце определенных слов — ср., например, начальное та в рефрене XVII песни (mâdhave та kuru mânini mânamayé). Встречаются повторы типа snapayasi payasi (1.10), suhrdaye hrdaye (7.21); некоторые созвучия основаны на искусной игре слов — ср. drâkse draksyanti (12.28). Интересен прием постепенного перехода созвучий из одного в другое — например, dinamanimandalamandana bhavakhdndana (1.18). Отдельные созвучия употребляются в поэме неоднократно — ср. 2.10 (vämam kämam) —7.40 (vämah kämö). Особую группу составляют здесь лексические повторы (см. ниже). Как уже отмечалось, аллитерации отличают и большинство заголовков отдельных частей (samoda damodara, aklesa kesava, säkänksa pundarikaksa, vilaksya laksmipati, catura caturbhuja и др.).

Сравнительно менее употребительны в классической санскритской поэзии[69] характерные для поэмы созвучия, систематически замыкающие смежной рифмой соответствующие части строф (как правило, а — b и с — d)[70]. Возможно, и здесь перед нами влияние диалектной поэзии (apabhramsa) — подобного рода созвучия, закрепленные в определенных местах каждой части строфы, в том числе и в конце (так называемые yamaka), весьма распространены в пракритских текстах, хотя и встречаются и в санскритских стихах не только у Джаядевы (например, у Равидевы, у драматурга Раджашекхары и т.д.), восходя, быть может, к более ранним образцам древнеиндийской литературы[71], в частности — к ведийской[72].

Как отметил Х.Лассен[73], соответствующие рифмы (как и созвучия в середине частей строфы) могут быть представлены различными в метрическом отношении окончаниями — спондеем (например, 1.5 и сл.), дактилем (например, 1.18 и сл.), анапестом (например, 9.2; 9.6), амфибрахием (например, 3.3; 3.5), хореем (например, 3.4; 3.9). Значительно реже встречаются ямбы — по наблюдению X. Лассена, строго говоря, только в рефрене XIV песни (7.13 и сл.), в других случаях это составная часть кретика (например, 7.5 и сл.). Наконец, главным образом в рефрене встречается и один долгий слог (например, 6.2 и сл.: re-he; 11.2 и сл.: dhe-ke и др.). В рамках отдельных песен обычно преобладает какой-либо определенный размер рифмованного окончания, хотя и возможны вариации.

Среди рифм «Гитаговинды» встречаются «открытые» и «закрытые», «неточные» (так называемые рифмоиды), «бедные» и «глубокие», объединяющие до 4 слогов, — напр., 5.15 (ramaniyam-kamanïyam); ср. 1.11; 4.4; 4.9 и др. Среди последних употребляются, в частности, и тавтологические (например, 12.17 и сл.: nandane-ânandane), и составные, грамматически разнородные (ср. 7.3: уауаи vanam—yauvanam, ср. также внутренние рифмы в 1.24: pranatä vayam—bhavaya; 5.3: karoti—vikalataro 'ti). Для отдельных песен (не говоря, разумеется, о повторяющихся рифмах рефрена с — d) характерен и монорим в а — b. Интересный пример созвучия дает II песня (1.17 и сл.), где во всех строфах вслед за b идет возглашение «е», созвучное окончанию рефрена (hare).