Читаем Гитаговинда полностью

Язык поэмы[53] в целом характерен для стиля kâvya и носит достаточно изощренный характер. Последнее в значительной степени вызвано требованием соблюдения определенных поэтических приемов. Важную роль играют здесь грамматические параллелизмы (см. ниже). Весьма употребительны сложные имена — часто в качестве определений Радхи или Кришны. С другой стороны, здесь усматриваются и следы разговорной речи (возможно — пракритизмы)[54]. Это проявляется в достаточно свободном порядке слов, в частой смене повествовательной интонации разговорной — с употреблением императива, вокатива, междометий (см. 7.7: ahahà), вопросительных и усилительных частиц и т.п. — ср., например, песни VII, XIII, XVIII, XXIII. Известная свобода интонации проявляется и в неоднократном допущении строчного enjambement (ср., например, в 2.20).

При всем этом у нас нет достаточных оснований полагать, что оригинал поэмы был написан на одном из пракритов. Соответствующая точка зрения Р.Пишеля[55] выглядит чересчур категоричной. Во всяком случае, если понимать под таким оригиналом неизвестный нам точный прототип, то представляется маловероятным, чтобы поэтический шедевр Джаядевы явился результатом перевода с живого разговорного языка на литературный[56]. С достоверностью нам известно лишь обратное — ряд переводов и подражаний «Гитаговинде» на новоиндийских языках. Это, разумеется, не снимает вопроса о пракритских поэтических текстах, влиявших на Джаядеву, — весьма вероятно, что такие тексты существовали в рамках вишнуитской лирики и драмы. Их воздействием, возможно, объясняются отдельные черты лексики, проявившиеся, быть может, уже в самом названии поэмы (Govinda как пракритизм от gopendrd)[57], особенности ее стиля (например, рифма) и т.д., но вряд ли среди них было произведение, сколько-нибудь адекватное ей и ставшее ее оригиналом, — на этом сходятся почти все исследователи[58].

Принадлежность к традиционно выделявшемуся в древнеиндийской литературе классу kavya — изысканной придворной поэзии, отмеченной изощренностью стиля, еще недостаточно определяет специфику поэмы, и, видимо, не случаен разнобой уже в самых общих определениях ее жанра: В.Джонс и за ним Э.Арнольд называли ее пасторальной драмой; Х.Лассен и И.Фош — лирической драмой; С.Леви — наполовину гимном, наполовину драмой, а также — пасторалью; Л.Шредер — утонченной yatra (ср. ниже) и т.д.[59]. Следует, кстати, иметь в виду, что сами индийцы не знали четкого разграничения понятий «драма» и «поэма», относя и то и другое к kavya[60]. Так или иначе, большинство известных нам определений обращает внимание на драматический момент, и действительно, ряд особенностей «Гитаговинды» указывает на связь со сценическим жанром — факт, отмеченный уже Джонсом и Лассеном[61]. С.Леви подчеркивает, что песни ее предназначались для исполнения — об этом свидетельствуют соответствующие музыкальные ремарки (см. ниже) и прямое указание 4.9, где сказано о необходимости декламировать (pathaniyam) стихи поэмы[62]. В этой связи неоднократно обращали внимание на религиозно-лирический жанр «джатра» (yatra; от ya «идти», т.е. «шествие») в раннебенгальской литературе. «Джатра» состоит из лирических строф, посвященных сценам из жизни Кришны, частью декламируемых, частью распеваемых на определенные мелодии и произносимых по очереди разными действующими лицами пьесы, образуя, таким образом, элементы диалога (впрочем, довольно неразвитого)[63]. Возможно, Джаядева кое в чем следовал этому жанру, незнакомому классической санскритской литературе. Вместе с тем следует иметь в виду существенное отличие промежуточных строф «джатры», носящих характер свободной импровизации, от аналогичных строф «Гитаговинды».