Читаем Гири полностью

Камикадзе многими в Японии рассматривались, как «самураи от неба». Деккер всегда опасался Чихары. Этот человек, хоть и был связан самурайскими традициями преданности и чести, пал жертвой страшного недуга, название которому – жадность.

* * *

Сайгон, 1974 год.

Тогда Деккер впервые увидел Джорджа Чихару и запомнил тот день до конца жизни. Сама внешность Чихары говорила о том, что это профессиональный убийца. Он был приземист, мускулист, а голова его по форме чем-то напоминала жабью. Он вызвал у американца отвращение и даже что-то вроде испуга.

Да, этот человек был рожден для убийства. И не для одного, а для многих.

Чихара не знал, что его дочь и ее знакомый американец наблюдают за ним из окна их виллы.

Японец отдал короткую команду. Через пару минут его слуги пинками и палками загнали несколько десятков изувеченных, голодных и оттого озверевших псов, собранных специально для забавы на улицах Сайгона, в огороженное место. Вокруг площадки-загона поднимался толстый деревянный забор высотой не менее шести футов.

Деккер и Мичи, прижавшаяся к его плечу, посмотрели вправо. Чихара, – у него было на редкость суровое, неулыбчивое лицо и тяжелый взгляд – неподвижно стоял на платформе, возвышавшейся над загоном. Он смотрел остекленевшими глазами на беснующихся и воющих за забором собак. В одной руке у японца был лук длиной в шесть футов с лишним. Колчан со стрелами был закреплен на его спине. На нем было кроваво-красное кимоно, отороченное золотом. На спине и рукавах красовался фамильный герб. На нем была также хачимаки – головная повязка, довольно широкая, с обозначением «Джинраи Бутаи» и красным кружком, символизировавшим восходящее солнце. Когда человек надевал хачимаки, это означало, что он готовится к серьезному физическому и психологическому испытанию, к бою.

Заложив руку за плечо, Чихара достал стрелу, приложил ее к луку и, согласно традиции японских лучников, сначала поднял лук высоко над головой и только потом направил его на цель. Тетива и оперенный наконечник стрелы были зажаты между указательным пальцем и согнутым большим, что позволяло произвести выстрел с наибольшей мягкостью.

Чихара пустил свою первую стрелу. Она попала одной дворняге грязно-коричневого цвета прямо в шею. Бедное животное, взвизгнув, высоко подлетело в воздух, а, упав, тут же было затоптано взбесившимися от страха и тревоги псами. Вторая стрела пробила навылет костистое и покрытое коростами тело другой собаки и воткнулась в горло третьей. Еще выстрел и маленькая собачка был пригвождена к деревянному забору загона. Теперь паника распространилась на всех животных. Инстинкт требовал одного – бежать от страшной смерти. Но забор был слишком высок. Собаки, как правило, не долетали до свободы всего несколько дюймов и падали обратно в пыль.

Чихара, – лучник, потомок древнейшего самурайского рода, – хладнокровно продолжал истребление.

Мичи отвернулась.