(ii) В случае отсутствия кандидата, описанного в пункте (i), на должность должен быть рекомендован кандидат женского пола, либо кандидат мужского пола, принадлежащий к визуальному/расовому меньшинству, либо аборигенного происхождения, либо имеющий инвалидность.

В случае отсутствия кандидатов, описанных в пунктах (i) и (ii), на должность могут быть рекомендованы кандидаты мужского пола.

– Корнелиус, мне очень жаль, – сказала, наконец, Кейсер.

– Все стоят в очереди перед здоровым белым мужчиной.

– Это лишь потому, что…

Голос Кейсер затих, и пристальный взгляд Корнелиуса вцепился в её лицо.

– Да? – спросил он.

Она даже немного съёжилась.

– Это потому, что в прошлом здоровые белые мужчины слишком часто проходили без очереди.

Корнелиус вспомнил, как ему говорили что-то подобное в прошлый раз – какой-то белый парень, либерал с горящим взором, прошлой весной на какой-то вечеринке. Раскин тогда вцепился ему в горло, крича, что нельзя наказывать людей за прегрешения их предков, но достиг лишь того, что…

Он понял это только сейчас.

Он тогда лишь выставил себя идиотом и покинул вечеринку, кипя от возмущения.

– Может быть, вы и правы, – сказал Корнелиус. – В любом случае, как там говорится в старой молитве: «Боже, дай мне терпение вынести то, что я не могу изменить, мужество бороться с тем, что я могу изменить, и мудрость, чтобы отличить одно от другого». – Он помолчал. – В данном случае я могу отличить.

– Мне жаль, Корнелиус, – сказала Кейсер.

– Так что я должен уйти. – Яйца в жменю и катись домой, подумал он, хотя, конечно, он теперь не способен сделать именно это.

– В большинстве университетов действуют подобные же программы позитивной дискриминации, – сказала Кейсер. – Куда вы пойдёте?

– Наверное, в частный бизнес. Я люблю преподавать, но…

Кейсер кивнула:

– Биотехнологии сейчас – горячая тема. Масса вакансий, и…

– …и поскольку это новая отрасль промышленности, ей не приходится исправлять исторические перекосы, – ровным тоном закончил Корнелиус.

– Кстати, – сказала Кейсер. – Знаете, куда вам надо обратиться? В «Синерджи Груп»!

– Что это?

– Это американский аналитический центр, занимающийся неандертальскими проблемами. Туда ушла Мэри Воган.

Корнелиус хотел было с порога отвергнуть предложение – работать вместе с Мэри ему будет так же тяжело, как и с Кейсер, – но Кейсер продолжила:

– Я слышала, что Мэри посулили полторы сотни штук зелёными.

У Корнелиуса отпала челюсть. Это было – боже, это же почти четверть миллиона канадских долларов в год! Вот какие деньги должны зарабатывать парни с докторской из Оксфорда вроде него.

И всё же…

– Я бы не хотел путаться у Мэри под ногами, – сказал он.

– Вы и не будете, – ответила Кейсер. – Я слышала, она уходит из «Синерджи». Дария Клейн получила от неё имейл. Она, по-видимому, собирается натурализоваться – переехать к неандертальцам насовсем.

– Насовсем?

Кейсер кивнула:

– Я так слышала.

Корнелиус задумался.

– Думаю, тогда стоит попробовать послать туда резюме…

– Даже не раздумывайте! – воскликнула Кейсер, по-видимому радуясь, что может сделать для Корнелиуса хоть что-то. – Кстати, я вам напишу рекомендательное письмо. Держу пари, им нужен будет эксперт по ДНК, чтобы заменить Мэри. Вы ведь заканчивали аспирантуру в Оксфордском Центре изучения древних биомолекул? Вы прекрасно впишетесь.

Корнелиус размышлял. Он совершил то, что совершил, в первую очередь из-за разочарования в своей забуксовавшей карьере. Было бы справедливо, если в конечном счёте это приведёт его к положению, которого он заслуживает.

– Спасибо вам, Кейсер, – сказал он, улыбаясь. – Спасибо вам огромное.

<p>Глава 30</p>

Но независимо от того, присоединятся неандертальцы к нам или нет, мы должны принять их трактовку цвета этой планеты. Марс – это не символ войны; красный – это цвет здоровья, цвет жизни, и хотя сейчас планета, по-видимому, лишена всякой жизни, мы не позволим этому состоянию продлиться долго…

Настало время Мэри передать кодонатор Джоку, чтобы он отвёз его назад в…

А правда, куда?