Читаем Гибель вермахта полностью

9 марта Гитлер приказал укрепить позиции под Берлином, и гражданское население начало строить противотанковые заграждения. Особое внимание при этом было уделено Зееловским высотам (Seellower Hohen). Гитлер заявил, что сражение за Берлин должно закончиться «победой в обороне» (Abwehrsiege). В своем приказе по Восточному фронту от 16 апреля Гитлер заклинал: «Еврейско-большевистский смертельный враг перешел в последнее массовое наступление. Он пытается опустошить Германию и уничтожить немецкий народ. Вы, солдаты Восточного фронта, на своем опыте знаете, какая участь грозит вашим детям, женам и матерям. Старики, мужчины и дети будут перебиты, женщины и девушки станут казарменными шлюхами, а оставшиеся в живых будут отправлены в Сибирь»^{750}. Как бы в подтверждение грядущей для берлинцев опасности, 28 марта 1945 г., в 11 утра, в небе над Берлином появились первые советские самолеты. Их тактика была новой по сравнению с тактикой американских или английских самолетов. Пролетая над самыми крышами, десятки советских истребителей поливали улицы пулеметным огнем. Вдоль всей Курфюрстендам торговцы ныряли в подъезды, бежали к входам в метро или под защиту руин. Но многие берлинцы, отстоявшие долгие часы в длинных очередях за недельным рационом, не трогались с места^{751}. Берлинские остряки расшифровывали аббревиатуру на уличных указателях (Luftschutzraum — бомбоубежище) как «Lerne schnell Russisch» (быстрее учи русский язык)^{752}. Еще одним свидетельством сохранения известной в Германии традиции черного берлинского юмора в отнюдь не веселое рождество 1944 г. стал ответ берлинца на вопрос о лучшем рождественском подарке для родственников: «будь практичным — подари им гроб»^{753}. По мере того как союзные армии с обеих сторон подходили к Берлину, шутки становились все более актуальными: «оптимисты учат английский язык, а пессимисты — русский»^{754}. В условиях непрерывных англо-американских бомбежек даже женщины не теряли юмора — большим успехом среди берлинок пользовалось выражение «лучше русский на твоем животе, чем американец на твоей голове»^{755}. В городе появилось новое приветствие. Совершенно незнакомые люди пожимали друг другу руки со словами: «желаю выжить» (bleib iibrig). Многие берлинцы пародировали радиосообщение Геббельса. Тот, утверждая, что судьба Германии внезапно переменится, сказал: «Фюрер точно знает час перемены. Судьба послала нам этого человека, чтобы мы в это время величайшего внешнего и внутреннего стресса стали свидетелями чуда». Эти слова повсюду повторяли с насмешливой интонацией. В обиходе появилась еще одно смешное словечко-прозвище, которым наградили Гитлера берлинцы: Grofaz — это аббревиатура от словосочетания Großte Freiherr aller Zeiten (величайший полководец всех времен)^{756}.

На улицах обреченного Берлина появлялось все больше плакатов нацистской пропаганды, но берлинцы предпочитали циничные лозунги, к примеру: «наслаждайтесь войной, мир будет гораздо хуже»^{757}. Следуя этому призыву, спекулянты в Берлине баснословно обогащались — на черном рынке предлагалось сколько угодно хорошего кофе и спиртного; при катастрофической нехватке горючего на фронте, бензина на черном рынке было сколько угодно, и по Берлину по-прежнему курсировало много частных автомобилей^{758}.