Читаем Гибель вермахта полностью

«Подкрепление» Восточный фронт получил в виде преданных Гитлеру генералов и партийных функционеров: генерал-полковник Шернер возглавил группу армий «Юг» и вместе с гауляйтером Ханке должен был продолжить борьбу в Силезии; генерал-полковник Рендулич возглавил новую группу армий «Север» (бывшая «Центр») и вместе с гауляйтером Кохом должен был оборонять Восточную Пруссию; рейхсфюрер СС Гиммлер был назначен командующим вновь созданной группой армий «Висла» и должен был защищать Померанию. Но и эти кадровые перестановки ничего не изменили. 26 февраля Красная армия осадила Кольберг на Балтике, который также был объявлен Гитлером «крепостью». 4 марта 1-я гвардейская танковая армия вышла к Балтийскому морю в районе Кольберга, отрезав с востока 2-ю армию вермахта и заставив ее отступить к Данцигу. Гитлер сразу объявил переполненный беженцами Кольберг «крепостью». Кольберг оборонял слабый гарнизон в 2300 бойцов (в городе было 50 тысяч беженцев). Командир гарнизона полковник Фриц Фульриде имел мало собственной артиллерии, но мог рассчитывать на поддержку орудий двух немецких эсминцев, стоявших вблизи берега. Эти же эсминцы вывозили беженцев. К 16 марта эвакуация гражданского населения из Кольберга была завершена, и «катюши» превратили в пыль узкую полоску берега, на которую был вытеснен гарнизон, оборонявший порт. Все же за два дня военные моряки смогли вывезти защитников крепости морем. 26 марта Гитлер лично вручил полковнику Фульриде Рыцарский крест. Правда, Геббельс запретил прессе упоминать о падении Кольберга^{700}.

Бессмысленное сопротивление в городах, объявленных Гитлером «крепостями», вело к огромным потерям и разрушениям — 6 мая капитулировал Бреслау, в котором 70% строений было разрушено; почти полностью был разрушен Кенигсберг, капитулировавший 9 апреля. Штурм Кенигсберга начался 2 апреля с массированной артподготовки. Она была столь сильной, что под руинами крепостных сооружений остались целые роты немецких солдат. Через два дня город был отрезан от остальных частей вермахта, сражавшихся на Земландском полуострове, и судьба его была предрешена. Генерал Мюллер, командующий войсками на Земландском полуострове, и генерал Отто Лаш пытались организовать коридор для спасения гражданского населения. Однако утром 9 апреля эвакуация превратилась в кровавый хаос: колонна беженцев попала под огонь «катюш» и минометов Красной армии^{701}. Утром 10 апреля генерал Лаш, не желая продолжать бессмысленное кровопролитие, приказал вывесить белые флаги — город сдался. Гауляйтер Восточной Пруссии Кох на ледоколе смог уйти в Данию, гауляйтер Силезии Ханке также бросил своих подчиненных, улетев из Бреслау на самолете^{702}. После Кенигсберга советские войска направили свои удары против крепости Пиллау, расположенной на Земландском полуострове, и 25 апреля овладели ею. Незадолго до этого немцы смогли переправить оставшихся беженцев на косу Фрише-Нерунг. Там начались дни кошмара. Вся коса была забита колоннами беженцев, которые переправлялись сюда из Пиллау, Бальги и Данцига. Большое скопление людей и транспорта было для советской авиации желанной целью. В этих бомбежках погибло много гражданских лиц. Советские войска даже пытались высадиться на косе Фрише-Нерунг, но 4-я немецкая армия отбила их атаки. Немцы капитулировали здесь 9 мая 1945 г. Полуостров Хель и коса Фрише-Нерунг стали последними опорными пунктами немецких войск, которые, находясь далеко на востоке и оказывая ожесточенное сопротивление превосходящим силам противника, держались до самого последнего дня войны^{703}.

Кристиан де ля Мезьер, служивший в дивизии Ваффен-СС «Карл Великий», рассказывал об исходе из Восточной Пруссии: «Дороги были забиты тысячами беженцев, и я сразу вспомнил Францию 1940 г. История повторяется. Они бежали из зоны боевых действий и были в шоке. События развивались куда быстрее, нежели двигались их убогие обозы…. Что меня поразило в этой разноликой, оборванной и измученной толпе, так это полная давящая, гнетущая тишина, лишь изредка раздавались понукания лошадей…. Мы прошли рядом с ними, даже не перебросившись парой слов, порой лишь улыбались детям, гладили их по голове и дарили им шоколадку, если она была. Наши колонны напоминали два потока. Одна-единственная мысль нас объединяла: как спасти свою шкуру. Более всего мы напоминали разных зверей, бегущих одной стаей от лесного пожара»^{704}.

Миллионы жителей Восточной Пруссии бросили свои дома и фермы и устремились в Германию. Еще зимой 1944 г. командование вермахта понимало, что подобный массовый исход будет мешать проведению боевых операций. Оно настаивало на том, чтобы прифронтовая полоса была очищена от гражданского населения. Гитлер назвал подобные заявления «еще одним примером пораженчества» и приказал, чтобы население оставалось на местах проживания. Любой отъезд оформлялся только с разрешения полиции. Следствием такой политики стало не только военное поражение, но и гуманитарная катастрофа^{705}.