Читаем Гибель вермахта полностью

9 января 1945 г. Гудериан предупредил Гитлера: «Восточный фронт напоминает карточный домик». Но Гитлер упрямо продолжал думать, что подготовка русскими наступления — всего лишь гигантский блеф. Он требовал твердо удерживать занимаемые позиции и перебросил танковые резервы из Польши в Венгрию, тщетно пытаясь облегчить положение немецких войск в Будапеште. Несмотря на очевидный крах Восточного фронта, Гитлер после неудачи в Арденнах отправил 6-ю танковую армию Ваффен-СС Зеппа Дитриха не на Одер, а в Венгрию, с тем чтобы удержать нефтяные месторождения, а также для того чтобы воспрепятствовать потере Вены. Из всех его стратегических промахов это был самый невероятный. В результате через несколько дней, когда 12 января 1945 г. началось наступление Красной армии, фронт немецких войск на Висле рухнул. До конца января советское наступление расширилось на весь Восточный фронт. Обе оборонявшиеся немецкие группы армий — «Центр» (генерал-полковник Рейнхардт) и «А» (генерал-полковник Харпе) — не смогли сдержать советского натиска, поскольку у них не было резервов. Фронт был прорван, а 2-я, 3-я и 4-я немецкие танковые армии практически перестали существовать. Общего немецкого фронта обороны не стало. Из польской столицы вермахт ушел 17 января, 19 января — из Кракова. Советская армия вышла к Силезии; Познань, Торн и Грауденц были окружены и тотчас объявлены Гитлером «крепостями». Очень важный в военно-экономическом отношении район Верхней Силезии попал в руки Красной армии не разрушенным.

Не менее 60 тысяч немецких солдат вплоть до 23 февраля удерживали Познань под атаками 8-й гвардейской и 69-й армий. При штурме средневековой цитадели под огневым прикрытием использовали осадные лестницы, барабаны, наполненные взрывчаткой. Эти барабаны выкатывали на край рва, поджигали фитили и толкали к амбразурам — только таким способом красноармейцам удавалось подавить огневые точки противника^{696}.

После падения Варшавы и разгрома немецких войск в Польше Гитлер кричал, что он «требует крови Генерального штаба», что пора «извести эту подлую клику». Он издал приказ, в котором говорилось, что ни один командир не имеет права атаковать, контратаковать или отступать, не уведомив предварительно о своих намерениях высшее командование и фюрера. Как заметил Альберт Ситон, «Гитлер был готов вести свои военные игры из Берлина подобно чемпиону-шахматисту, ведущему сеанс одновременной игры с дюжиной противников»^{697}.

Замерзшая земля благоприятствовала быстрому продвижению танковых соединений. 25 января советские войска уже были под стенами Бреслау, а к 5 февраля 1-й Белорусский фронт вышел к Одеру у Кюстрина, от которого было 80 км до Берлина. Здесь советские войска были на некоторое время задержаны умелыми действиями генерала Хайнрици. Зато в Восточной Пруссии войска Рокоссовского прорвались к Балтике и отрезали двадцать пять немецких дивизий^{698}. Там сборные немецкие части также не могли сдержать натиск советских солдат. В живой силе соотношение сил было — от 9 до 11 к 1, а в артиллерии — от 10 до 20 к 1 в пользу Красной армии. 21 января советские войска взяли имевший огромное символическое значение Танненберг, место, у которого русская армия была окружена в августе 1914 г. К 29 января был окружен Кенигсберг. 5-я ударная армия генерал-лейтенанта Берзарина дошла до Одера и, форсировав его, захватила небольшой город Киниц, жители которого были ошеломлены этим событием: в начале февраля в сводках немецкого командования говорилось, что линия фронта проходит по Бзуре, западнее Варшавы. Но Красная армия находилась уже в 70 км от Берлина. Когда потрясенный начальник железнодорожной станции Киница подошел к полковнику Есипенко, командиру авангарда 5-й ударной армии, с вопросом, отправлять ли поезд на Берлин, тот ответил: «Сожалею, господин начальник, но это невозможно. Отныне и до конца войны пассажирские поезда на Берлин некоторое время ходить не будут»^{699}.