Читаем Гибель Урании полностью

Тесси подошла ближе. Быстрым, незаметным движением нажала на крылышки фигурки, дернула стрелу. Тихо раскрылась подставка; на стол из кучки бумаг, спрятанных в тайнике, выскользнула небольшая радиостанция.

Дрожащими руками Тесси сгребла все это в сумочку, закрыла тайник и ринулась домой. Только там, заперев все двери, заглянув в каждый уголок, она немного успокоилась и начала рассматривать принесенное.

Документы и письма Риттера Лайна… Формулы и описание изготовления препаратов Ц и КМ… Фотографии и дневники наблюдений… И, наконец, записка, спрятанная в радиостанции.

«Мой дорогой, — писал профессор. — Прощай! Ты был прав: Братство пошло против. Большинство святых отцов голосовали за войну. Мне не было сказано ничего, но это и является смертным приговором. Борьбу придется продолжать тебе. Две копии с колесиков найдешь в тайнике под четвертым томом Энциклопедии. Будь осторожен! Обязательно вызови "Сына" и предупреди его об опасности. Мои позывные — "Отец". Радиостанцию не подслушают, но лишнее говорить не стоит. "Сын" слушает каждый день…»

Записка, написанная торопливым, неразборчивым почерком, на этом прерывалась. Пожалуй, Лайн-Еу писал ее в последние секунды своей жизни… «Мой дорогой» — это для маскировки. Письмо написано ей.

— Прощай, дедушка Лайн-Еу… — прошептала Тесси. — Я выполню твой завет.

Девушка раскрыла радиостанцию, беспомощно покрутила ее в руках. Аппарат казался игрушечным, ненастоящим. Хорошо, что под кнопками виднелись четкие надписи: «Передача», «Прием», «Вкл.», «Откл.», потому что иначе она не поняла бы, что к чему.

Кое-как Тесси включила его, прижала к уху миниатюрный наушник. Сразу же возник и поплыл по комнате тихий звон, непрерывный шорох. Но не слышно было ни музыки, ни человеческой речи. Аппарат не имел шкалы настройки, и это смущало девушку.

Вроде бы все правильно. Штепсели микрофона и наушников не перепутаешь, потому что они не одинаковые. Красная контрольная лампочка горит и реагирует на каждый звук, произнесенный в микрофон аппарата. Следовательно, остается предположить, что так и должно быть.

Ровно в семьдесят пятом часу Тесси отрывистым от волнения голосом зашептала:

— «Сын»! «Сын»! «Отец» — погиб. Я — «Мать». Откликнись хоть на мгновение… Тебе грозит большая опасность…

Она повторяла и повторяла этот призыв. Ждала. Снова включала передатчик. Нет, молчит эфир. Не откликается «Сын». Может, слышит, но не верит… А может, спит, не знает, что дедушка Лайн-Еу погиб, не подозревает, что надвигается беда.

Семьдесят пятый. Семьдесят шестой. Семьдесят седьмой час… Ответа нет.

И вот, наконец, в ответ на призыв послышался невнятный звук, нечто похожее на звон.

— Слышу, «Сын», слышу! — крикнула девушка радостно. — Дай мне еще один короткий сигнал…

Звук послышался еще раз, потом еще и еще… Тесси сняла наушники. Нет, это просто звонит телефон.

Она схватила трубку.

— Да. Слушаю. Что?!

Остроносая Лауна, горничная профессора Лайн-Еу, кричала что-то о пожаре.

Тесси моментально поняла все. Не найдя того, что искали, Братство решило для верности сжечь дом профессора Лайн-Еу.

Когда девушка подъехала к знакомой улице, стало ясно, что спасти не удастся ничего.

Пожарные, всегда такие находчивые и ловкие, на этот раз не торопились. Они прибыли, когда уже с грохотом обрушилась крыша и весь особняк охватило пламя, однако прошло еще минут с десять, пока, наконец, из мониторов вырвались струи воды.

Молча, без тоски и боли смотрела Тесси на пожар. Ей жалко было замечательной библиотеки, рукописей, которых она не успела забрать; обидно, что погибли колесики.

Даже не дождавшись конца, Тесси поехала домой. Как она и надеялась, за время ее отсутствия в квартире кто-то побывал. Видимо, все было запланировано заранее, и звонок остроносой Лауны стал сигналом для балахонников. Хорошо, что Тесси захватила с собой радиостанцию и бумаги.

«Вот и началась борьба…» — думала девушка. На мгновение ей стало жутко и тоскливо. Вспомнилась бедная женщина из Комитета Защиты Мира, напыщенный нахал-полицай, сцена в кафе «Разбитое сердце»… «хоть представляешь ли ты, на что решилась?.. Выдержишь борьбу?»

Видимо, она выдержала бы все-все, если бы рядом был Айт.

Теперь на Тесси лежит ответственность за его жизнь. Айт! Раньше это имя связывалось, прежде всего, с черными глазами, мягкими красивыми кудрями, крепкими мускулистыми руками. Теперь мозг учился не вызывать в памяти этот образ. Тесси не хотела вспоминать о неестественном превращении милого юноши в отвратительного старика. Из произнесенной походя фразы профессора о возможности возвращения пациента к утраченной молодости родилась несмелая надежда, и девушка боялась развеять ее.

Проходил час за часом. Девяностый. Девяносто пятый. Сотый. Нулевой.

Ну, откуда Тесси могла знать, что Айт ждал вызова в девяносто девять?

Сначала она включалась через пять часов. На следующие сутки — через три. Потом через два.

Беспокойство заползло в ее сердце. Может, Айта уже убили? А может, испортился передатчик?

Девушка не знала, на что решиться. В это время и приехал Фредди с документами на виллу в Рио-Айр.