Читаем Гибель Урании полностью

Он улыбнулся, вытащил из кармана футляр и раскрыл его. Там сверкал красивый, драгоценный браслет.

— Возьми, доченька. Это последняя память о моей жене.

Она знала, что отказаться — значит оскорбить Кольриджа, поэтому взяла футлярчик и поцеловала старика в лоб.

— Спасибо. Не забуду никогда… Но скажите, папа Кольридж, почему вы не захотели подписать контракт как свидетель?

— Видишь ли, Тесси… — он взглянул на нее, опустил глаза. — Я не хочу ставить свою подпись рядом с подписью убийцы.

— Генерал Крайн — убийца?! — с ужасом прошептала Тесси.

— Как командир пятого воздушного флота крестовиков, генерал Крайн, по его собственному свидетельству, планировал и осуществил не один преступный налет на мирные города Великобонии. Во время одного из таких налетов и погибла моя семья. Барон Крайн был оголтелым крестовиком, и избежал суда международного трибунала только потому, что вовремя переметнулся на нашу сторону… Разве ты не знала этого?

Ну откуда об этом могла знать Тесси?! Правда, Фредди иногда рассказывал про отца, который вот уже двенадцать лет пишет «Историю Второй всепирейской войны», опубликовал шесть томов и еще не добрался и до середины. Но сам генерал казался воплощением спокойствия и добропорядочности. Его жена — монийка. Фредди родился и вырос тут, в Дайлерстоуне…

— Я не знала этого, папа Кольридж… — грустно и просто сказала Тесси. — Жаль, что не знала. Может, мы с вами не сидели бы сейчас в этом неуютном и чужом для меня дворце.

— Ну, зачем же, Тесси… Если бы я увидел тебя радостной, возбужденной, я не сказал бы и сегодня. Девочка моя, что случилось?

— Запуталась я, папа Кольридж…

С глаз Тесси словно спала пелена. Девушка снова становилась сама собой — такой, какой ее знал Кольридж, а перед ним она никогда не кривила душой и рассказывала больше, чем отцу.

— И сама не знаю. Плыву по течению, как щепка. Пробовала бунтовать против себя, но…

Поспешно, словно боясь не успеть, Тесси рассказала все, что случилось за последние два месяца. Не приукрашивала ничего, только умолчала про инженера Айта. В тот потаенный уголок сердца она не впустила бы и родную мать.

Рассказала — и полегчало на душе, словно теперь не одна она, а вдвоем с Кольриджем несла бремя тревожных раздумий.

А тот курил, молчал и только качал головой.

— Я плохая, папа Кольридж? Или, может, несчастливая? Почему я вижу только печальное и злое?

— Потому, дочка, что ты имеешь глаза. Плохой стать ты еще не успела. А несчастливая?.. Видимо, так. Честный, искренний человек в Монии всегда несчастлив.

— Но что же мне делать, папочка Кольридж?

— Ищи. Смотри. Взвешивай. Никто не выберет за тебя жизненный путь, кроме тебя самой. Только если ты выберешь путь на «дно» — знай, что я отрекусь от тебя навсегда.

…Разговор с Кольриджем стал для Тесси целебным лекарством. «Папаша» не утешал ее, не докучал советами. Он только дал понять, что никто за нее не сможет выбрать путь в жизни. Ищи. Смотри. Взвешивай.

И она смотрела, взвешивала, чтобы решить.

На новогодний банкет к барону Крайну собрался весь высший свет Дайлерстоуна. Многих из этих людей Тесси знала и раньше — титул научного советника, который предоставил отцу Кейз-Ол, открывал все двери. Но до сих пор каждый из знаменитостей интересовал ее только как представитель той или иной профессии. А теперь она хотела понять их, что они за люди, каковы их истинные взгляды, убеждения, во что они верят.

В обязанности невесты входит необходимость переходить от человека к человеку, от группы к группе, улыбаться, говорить приличествующие моменту никому не нужные пустые слова. Тесси это и делала, а между тем прислушивалась и присматривалась, пытаясь оценить человека, подобрать ему точное определение, «ярлык».

Вот известный поэт разлегся в кресле, окруженный венком красавиц. Говорили, что он когда-то был главным поэтом мистера Кейз-Ола, и лишился должности из-за вольнодумства. Видимо, ему импонировала такая слава, потому что и сегодня он пришел на банкет не в смокинге, а в странной кофточке, похожей на женскую.

— …Утянут тучами хрустальный небосвод… — театральным баритоном декламировал поэт в то время, когда Тесси подошла к этой компании. — Война, грядет война! Падет цивилизации оплот! Вандалами уже заточен нож, но что ж! Нет, не падет наш град богохранимый! Вандал умрет от моего меча! Греми же, гром трубы победный, Рассветы ярости горят в моих очах!

— Лира в ваших руках — опаснее миллиона мечей! — с обаятельной улыбкой хозяйки вечера отпустила комплимент Тесси, а про себя холодно подумала: «Индюк! Глупый, трусливый индюк! Тебя из индюшатника и палкой не выгонишь!»

В тени под развесистой клюквой стоят двое — упитанная девушка и известный артист. Артист что-то прошептал на ухо девушке. Она шутливо хлопнула его веером.

— Это коммунистическая пропаганда!

«Безмозглая корова», — невозмутимо отметила Тесси.

Знаменитый юрист — высоченный худой мужчина, — размахивая руками, доказывал своим почтительно внимающим слушателям, что введение смертной казни для коммунистов — исторически обусловленная необходимость, самозащита нации.