Читаем Гибель «Эстонии» полностью

Рауль еле увернулся от назойливой коллекционерши, убежав от неё перед самой посадкой в её шикарный «роллс-ройс» и больше в тот вечер решил судьбу не испытывать. Зато второй вечер оказался на редкость удачным. В людном кафе, где собирались преимущественно художники, писатели и актеры, он встретил худенькую, невзрачную девчушку, которая оказалась сотрудницей секретариата министра экономики. Рауль и Эльза выпили по рюмочке перно, потолкались пару минут среди танцующих, когда к ним подошла стройная светлоглазая шатенка, оказавшаяся подругой Эльзы.

— Эва, — представилась она и Рауль вздрогнул. «Видимо, таких имел в виду Дракон, — подумал он, исподтишка разглядывая её лицо, грудь, ноги, когда говорил о прелестных северянках». Эва была словно создана для первородного греха. Все в ней было от природы предельно сексуально, сочилось желанием — голос, улыбка, взгляд. И при всем том она не была ни испорчена, ни развратна. Это Рауль понял, как только они пошли танцевать ламбаду. Даже самые откровенные па в её исполнении выглядели целомудренными. Будучи сексуальной, она не приглашала к сексу, она даже стеснялась избытка откровенной женственности, о которой кричала каждая её клеточка. Рауль сравнил двух подруг — дурнушка Эльза была откровенно навязчива, слегка прикрывая это ироничной бравадой; красавица Эва застенчиво прятала свою притягательность, выпячивая остроумие и широту мышления приятельницы. Во втором часу ночи Эльза предложила отправиться к ним домой (подружки снимали квартирку недалеко от ратуши) и продолжить знакомство там. Она так и сказала: «Знакомство», многозначительно улыбнулась, облизала губы. Дома она быстро сняла с себя всю одежду и белье, вплоть до крохотных трусиков-бикини и заставила Эву сделать то же.

— Здоровее всего быть голышом, — заявила она, заходя за стойку маленького бара. — Наши далекие предки были мудры и свободны, как сама природа.

Рауль вызвался сбивать коктейли, но Эльза заметила, что у них кроме «абсолюта» ничего нет, так что придется пить водку «neat» or «streight» or «on the rocks». Угомонились они лишь под утро, часов в пять. В центре широкой кровати лежал Рауль, по бокам расположились девушки.

Проснувшись в полдень, он обнаружил, что обе хозяйки ушли. На стойке бара лежали две визитные карточки. На каждой — имя, фамилия, номер телефона. Сварив кофе, он сделал несколько глотков и набрал номер Эльзы, хотя хотелось ему поговорить с Эвой.

— Эльза на совещании, — услышал он скрипучий женский голос. Что-нибудь передать?

Он почти с радостью положил трубку. Второй звонок был более удачным.

— Офис омбудсмена! Говорите, — мелодичный баритон был вежливо требователен. «Омбудсмена! — Рауль мгновенно вновь вспомнил напутствие Кан Юая. — Ошибся номером, что ли? Хотя она ничего не говорила насчет своей работы».

— Можно Эву Ричардсон?

— Сию минуту.

И тут же звонкое «Да, здесь Эва», от которого он, как и вчера, вздрогнул.

— Здравствуйте, это Рауль.

Молчание. И потом:

— Я думала, вы не позвоните.

— Почему же?

— Нну… потому что.

— Хотел бы встретиться.

— Опять… втроем?

— Вовсе нет. Только с вами.

— Мне с вами даже разговаривать по телефону неловко… после… вчерашнего.

— Давайте спишем это за счет алкоголя.

— Так умеет Эльза. Всегда виноват «абсолют».

Они встретились вечером в тихом китайском ресторане. «Почти как в Гонконге, — усмехнулся Рауль, обозревая затейливую роспись стен драконами, пагодами, райскими птицами, настенные и настольные фонарики, скамеечки и столики. — Раскроется дверь и появится сам Кан Юай». Раскрылась дверь и появилась Эва. Строгий темный костюм, белая в красную полоску рубашка, в волосах бордовая гвоздика.

— Как вы смотрите на то, чтобы сегодня ничего не пить, кроме минеральной воды? — она смотрела на него строго, испытующе. — И каждый платит за себя сам.

«Скандинавская эксцентричность, — отметил он. — Или гипертрофированная степень феминистического идиотизма?» Кивнув, сказал:

— Согласен.

И заказал угодливо склонившемуся китайчонку ассорти из разных кухонь. «Прошлой ночью я был близок с этой женщиной, но я не только не помню ощущений от её тела и губ, я едва помню, что это вообще было, — подумал он, злясь на себя за то, что не мог вовремя остановиться с проклятым «абсолютом». — В этой паре Эльза — злой гений. Вопрос — добрый ли гений Эва? Пожалуй, да. Иначе чем бы могла держаться их дружба, как не противоположными духовными зарядами?»

После обеда они поехали в парк Скансен. Нити разговора держал в руках Рауль. Он рассказывал про свою родную Каталонию, королевство Арагон, гражданскую войну, незабвенного генералиссимуса, популярного короля. Эва рассеянно слушала, задумчиво смотрела на рассказчика и вдруг спросила:

— Рауль, скажите, с какой целью вы приехали в мою страну?

Он не ожидал такого вопроса и долго, сосредоточенно смотрел куда-то поверх кроны деревьев. Улыбнулся одними глазами, сказал, коснувшись указательным пальцем ямочки на её подбородке:

— Чтобы встретить такую девушку как вы.

Она отстранилась от его руки.