Читаем Герцогиня полностью

Нисса двигалась медленно и грациозно, вес жесты и позы были прекрасно отработаны. Движения ее полностью совпадали с медленной, протяжной мелодией, выводимой флейтой, тонкое лице сохраняло сосредоточенное, торжественное выражение.

— Мне это не нравится, — сказала Клер и хотела отодвинуться от Тревельяна, но он крепко ее держал.

— Нисса исповедует свою веру всем сердцем и душой, — прошептал он.

Клер смотрела на сцену, и у нее холодела спина. Когда Нисса медленно и грациозно опустилась на пол, застыв в позе умершей, никто из зрителей не пошевелился, так все были захвачены этим зрелищем. Она лежала довольно долго, пока Отродье не выбежала из-за кулис и не схватила ее.

Нисса открыла глаза и громко засмеялась. Только тогда публика стала аплодировать.

Клер повернулась было к Тревельяну, но тот сказал ей, чтобы она смотрела на сцену. Опять заиграла флейта, но на этот раз это была быстрая, зажигательная мелодия. Улыбающаяся Нисса отодвинула Отродье в сторону и начала танцевать. Теперь это был совсем другой танец.

— А в чем смысл этого танца? — спросила Клер не без иронии.

— Продолжение рода человеческого, — ответил Тревельян. Зрители начали шуметь, хлопать и подбадривать исполнительницу, глядя на ее красноречивые телодвижения.

Клер опять взглянула на Тревельяна и увидела, что он смотрит на танцующую Ниссу с тем же удовольствием, что и все присутствующие мужчины.

— Мне нужно подышать воздухом, — сказала она. Он услышал ее только на третий раз, понимающе улыбнулся, взял за руку и вывел наружу, в ночную прохладу. Отведя в сторону, он стал целовать ее.

— Эти поцелуи предназначены мне или Ниссе? — спросила Клер, переводя дыхание.

— А тебе это небезразлично? Клер засмеялась.

— Нет, конечно! — Она запустила пальцы в его волосы и стала сама осыпать его поцелуями.

Открыв глаза, девушка внезапно увидела Омана. Он стоял молча, прикрыв глаза тяжелыми веками, как будто не желая ничего видеть. Клер потянула Тревельяна за волосы. Но тот продолжал целовать ее, тихо бросив что-то Оману на чужом языке. Тот ответил и исчез в темноте.

— Что он сказал? — спросила Клер. Тревельян целовал ее шею, и она плохо соображала в эту минуту.

— Так что же все-таки он сказал? Тревельян слегка отодвинулся и ответил:

— Гарри вернулся.

Клер будто окатили холодной водой. Она отскочила от Тревельяна и посмотрела на него в упор.

— И что ты ему скажешь?

— Я бы предпочел не обсуждать это сейчас, — пробормотал Велли и наклонился, чтобы снова поцеловать Клер. Видя, что она не отвечает на его ласки, он сказал: — Идем в сад. — И, взяв за руку, повел в темноту под деревья.

Клер следовала за ним, думая, что он хочет поговорить с ней там, вдали от всех, в тишине. Однако, как только они оказались одни, он схватил ее в объятия и опять стал жадно целовать.

— Прекрати! — почти крикнула она, вырываясь. Когда ей это наконец удалось, он остался стоять совершенно неподвижно, лунный свет упал на его недоумевающее лицо.

— Ты не должен вести себя так, как будто ничего не произошло. Разве ты не слышал, что сказал Оман?

Лицо Тревельяна изменилось, и Клер впервые за последние несколько дней увидела отчужденное выражение, скрывавшее его переживания, к которому она успела привыкнуть. Как будто опустился занавес, за который никому, даже ей, не позволено заглянуть.

— Да, я слышал, что он сказал.

Клер шагнула к Тревельяну, но он отшатнулся. Руки ее беспомощно опустились.

— Что же мы будем делать? — прошептала она.

— Люди могут сделать все, если захотят!

— Что значит эта фраза? Ты прочитал эти слова или придумал их сам?

— Это факт. — Лицо Велли стало совсем чужим, он как будто «закрылся» от нее.

Девушка прижала руки к лицу.

— Тревельян, пожалуйста, не будь таким! Не отдаляйся от меня. Что мне делать? Что нам делать?!

Он не отвечал, и она подняла на него глаза. Он стоял, глядя на нее пристально, не отрываясь. Высокий, темный, такой далекий теперь… Он не был больше тем Тревельяном, который шутил с ней и смеялся. Теперь это был капитан Бейкер из ее детских фантазий, далекий, как какой-то мифический персонаж.

Она прижала руки к груди.

— Оказывается, я была лишь одной из твоих женщин. Эти последние четыре дня стали всем для меня. Никогда я не была так счастлива. Я делила с тобой все. Вернее, думала, что делю. У меня никогда никого не было, никого, с кем я могла бы говорить, как с тобой. С тобой я могу обсуждать то, что читаю, о чем думаю, на что надеюсь. Я могу делать все, что хочу, когда я с тобой, и все-таки я для тебя ничего не значу!

Она повернулась и медленно пошла прочь, но он схватил ее за руку.

— Почему ты думаешь, что ничего не значишь для меня? — тихо спросил он.

Клер обернулась к нему, кипя от гнева.