Призрак застыл. Несколько голосов стихли, и эта тишина показалась ему, уже успевшему привыкнуть к какофонии, зловещей. Молодой человек огляделся. Шахтеры посматривали в его сторону и говорили тихо, рассчитывая, что их не слышат.

— Говорю тебе, я видел, как солдат его проткнул. Все решили, что он покойник, еще до того, как бросили в горящий дом.

«Плохо дело», — подумал Призрак.

Он не считал свою внешность такой уж запоминающейся, но… он ведь и в самом деле дрался с несколькими солдатами посреди оживленного городского рынка.

— Дарн о нем рассказывал, — продолжил тот же голос. — Он вроде как один из компаньонов Выжившего…

«Дарн, — повторил про себя Призрак. — Выходит, он и в самом деле знает, кто я такой. Зачем же он рассказывает людям мои секреты? Я-то думал, он осторожнее».

Призрак поднялся и, старательно сохраняя беспечное выражение лица, выскользнул в ночь.

* * *

Религия империи и поручители, по всей видимости, зародились на основе обычаев Галланта, чьи меркантильные и склонные к канцелярщине жители едва ли не поклонялись весам, мерам и дозволениям. Создание Церкви с оглядкой на финансовое учреждение показывает, на мой взгляд, что Вседержителя волновали не столько вопросы истинной веры, сколько стабильность, преданность и то, каким образом можно измерить выражаемую подданными почтительность.

27

Вин мчалась в ночной тьме. Туман клубился вокруг, словно закипающий шторм — белый на черном. Тянулся, словно желая раздавить, но на расстоянии нескольких дюймов вдруг замирал, будто что-то его отталкивало. А ведь раньше он не стремился прочь, а, наоборот, обвивал, касался кожи. Изменения происходили постепенно: прошли месяцы, прежде чем Вин поняла, что все стало по-другому.

На ней не было туманного плаща. Находиться без него в тумане казалось странным, однако на самом деле так ей было спокойнее. Когда-то туманный плащ предназначался для того, чтобы невидимкой проходить мимо стражников или воров. Но это время ушло вместе с благорасположенностью тумана. Поэтому Вин надела облегающие черные брюки и рубашку, которые, в отличие от плаща, не трепетали на ветру. Как обычно, никакого металла, за исключением монет в кошельке и запасного фиала за пазухой. Она вытащила монету, завернутую в ткань, и бросила вниз. Алломантический толчок прижал металлический кругляш к камню, а ткань смягчила звук, раздавшийся при падении. Вин оттолкнулась от монеты, чтобы замедлить скорость и чуть-чуть задержаться в воздухе.

Осторожно приземлившись на скалистый уступ, рожденная туманом притянула монету обратно. Прокралась вдоль уступа, усыпанного пушистым пеплом. Неподалеку в темноте сидели несколько стражников, переговариваясь шепотом и наблюдая за военным лагерем Эленда, который в тумане можно было обнаружить лишь по отблескам походных костров. Стражники обсуждали нынешнюю весну и жаловались, что погода в этом году холоднее, чем в прошлом. Вин, хоть и была босиком, холода не чувствовала. Благодаря пьютеру.

Она зажгла бронзу, но ничего не ощутила. Никто из этих людей не жег металлы. Одна из важных причин, заставивших Сетта отправиться в поход на Лютадель, заключалась в том, что он не смог вырастить достаточно алломантов, которые могли бы защитить его от наемных убийц — рожденных туманом. Без сомнения, у лорда Йомена были схожие проблемы с алломантами, и тех, кого ему все же удалось заполучить, он бы не отправил наблюдать за вражеским лагерем в холодной ночи.