Читаем Герой Веков полностью

Отложив размышления о странных видениях на потом, молодой человек выскользнул на темную улицу. Его секретное убежище располагалось в трущобах, в крохотном грязном переулке, и пряталось за неказистой дверью. Но жить здесь было лучше, чем в каком-нибудь переполненном бараке, мимо которых Призрак частенько проходил в туманной мгле.

Гражданин любил делать вид, что все в его маленькой утопии прекрасно, однако Призрак не удивился, когда обнаружил в городе трущобы — точно такие же, как в других городах. Немало жителей Урто по тем или иным причинам не желали обитать в тех частях города, где Гражданин мог за ними следить. Они собрались в местечке, известном как Хэрроуз, тесной нижней улочке, расположенной далеко от основных водных улиц Урто.

В Хэрроузе все было заполнено досками и тряпьем. Лачуги лепились к лачугам, здания стояли, опасно накренившись, и весь этот беспорядок словно карабкался по стенам канала вверх, к темному небу. Тут и там люди спали под крышами из грязных тряпок, натянутых между двумя жердями, и тысячелетний страх перед туманом уже ничего не значил по сравнению с обычными жизненными потребностями.

Молодой человек продвигался по тесному каналу. Некоторые постройки были настолько высокими и широкими, что над головой оставалась лишь узкая щель, сквозь которую проникало так мало света, что воспользоваться им мог только Призрак.

Возможно, окружающий хаос и являлся причиной, по которой Гражданин предпочитал не наведываться в Хэрроуз. Или собирался разобраться с ним, когда его власти уже ничего не будет угрожать. Так или иначе, строгие порядки в сочетании с бедностью, возникшей по их же причине, дали жизнь удивительному ночному миру. Во времена Вседержителя ночью по улицам ходили только патрули. Гражданин, однако, вещал о том, что туман принадлежал Кельсеру, и потому едва ли мог запрещать людям выходить из дома после наступления темноты. Урто стал первым городом, где Призрак узнал, что можно выйти в полночь на улицу и отыскать маленькую таверну, где продавалась бы выпивка. Именно в такое заведение он и вошел, плотно запахнув плащ. Там не было обычной барной стойки — просто несколько потрепанных субъектов сидели возле выкопанного в земле очага. Еще несколько человек устроились по углам на стульях или ящиках.

Призрак отыскал свободный ящик, потом закрыл глаза и прислушался, перебирая разговор за разговором. Мастерство ищейки зависело не от того, что он слышал, а от того, насколько хорошо умел отсекать ненужную информацию.

Чьи-то громкие шаги заставили открыть глаза. Человек в штанах, на которые было нашито с десяток разных пряжек и цепочек, со стуком поставил перед Призраком бутылку и произнес:

— Все пьют. Мне надо платить, чтобы в заведении все шло хорошо. Просто так здесь не сидят.

— А что у тебя есть? — поинтересовался Призрак.

— Вино высшего качества из погребов дома Венчер. Пятидесятилетней выдержки. Раньше стоило по шестьсот мер за бутылку.

Улыбнувшись, Призрак вытащил монетку местной чеканки, которая стоила меньше медного гроша. Сочетание разрухи и личной неприязни Гражданина к роскоши привело к тому, что вино, в прошлом стоившее сотни мер, теперь почти обесценилось.

— Три за бутылку. — Хозяин протянул руку.

Получив еще две монетки, хозяин оставил бутылку на полу и удалился. Ни штопора, ни кружки не предложил: вероятно, следовало доплатить. Впрочем, пробка немного выступала за край горлышка. Призрак пригляделся:

«Интересно…»

Пьютер в нем горел слабо — намного слабее, чем олово. Силы его хватало лишь на то, чтобы снять усталость и приглушить боль. Вообще-то, и этого было достаточно, чтобы молодой человек успел почти забыть о своей ране. Он чуть усилил горение пьютера, и последние остатки боли исчезли. Потом ухватил пробку и одним резким движением вытащил. Та выскочила с легкостью, без намека на сопротивление.

«Кажется, мне это понравится», — отбрасывая пробку, с улыбкой подумал Призрак.

Он глотнул вина прямо из горлышка и снова прислушался к разговорам. Эленду и остальным было нужно, чтобы в Урто он собирал сведения, а не валялся в постели. С десяток разных бесед доносились до ушей, и большинство говоривших высказывались резко. В подобных местах сложно отыскать людей, поддерживавших власть, потому Призрак первым делом и наведался именно в Хэрроуз.

— Говорят, он хочет отказаться от монет, — шептал человек у главного очага. — Он планирует все собрать и запереть в казначействе.

— Глупости, — возразил другой голос. — Он чеканит собственные монеты, зачем ему от них избавляться?

— Это правда, — настаивал первый голос. — Сам слышал, как он об этом говорил. Сказал, что люди не должны так сильно зависеть от денег, что у нас должно быть все общее и тогда не нужно будет покупать и продавать.

— Вседержитель тоже запрещал скаа иметь деньги, — проворчал кто-то третий. — Как я погляжу, чем дольше Квеллион у власти, тем сильнее он становится похож на крысу, которую прикончил Выживший.