Читаем Герой пера полностью

Он продолжал медленнее, тяжелее, чем раньше, продвигаться вперед. Джен слышала его хриплое, неровное дыхание, по ее опущенной руке текло что-то горячее и липкое. С тревогой посмотрела она на солдата и невольно испуганно отвернулась: ей показалось, что она видит мертвое лицо своего отца. Обычно простое, неодухотворенное лицо Фридриха в этот момент было поразительно похоже и на лицо Джен, и того, кто уже давно покоился в гробу. Страдание облагородило и изменило черты Фридриха. Он теперь был так похож на членов семьи Форест, что не требовалось никаких других доказательств для определения его близкого родства с ними. Теперь он проявлял ту же энергию, ту же твердую непоколебимость, которые были отличительными чертами покойного Фореста и его дочери.

Фридрих совершил нечто превосходящее человеческие возможности. Истекая кровью, он перенес Джен через поляну и выпустил ее из рук лишь тогда, когда они очутились в безопасном месте.

В замке, между тем, принимались спешные меры; раздавались команды офицеров, с быстротою молнии пронесся тревожный сигнал по деревне, и поручик Витте с отрядом солдат, бывших в замке, бросился к статуе Флоры.

– Ты говоришь, они в гроте? – торопливо, на ходу спросил Витте Фридриха, узнав его. – Присоединяйся к нам, и вперед!

Он устремился дальше, солдаты последовали за ним, но Фридрих не присоединился к ним. Он постоял несколько секунд, покачнулся и свалился, как сноп, обливая светлый мундир темно-красной кровью. Джен вскрикнула и опустилась на траву рядом с ним. Брат своим мужеством спас жизнь сестры!

Прошел час. Стычка оказалась легче, чем предполагали. Небольшой отряд французов, спрятавшихся в гроте, имел намерение пробраться в замок, где жили, как им было известно, немецкие офицеры. Французский отряд надеялся захватить спящих врасплох и взять их в плен, а затем, соединившись с войсками, бывшими в засаде в горах, разбить ту часть прусского полка, которая находилась в деревне. Поднятая Фридрихом тревога помешала выполнению этого плана. Французский отряд был перебит, несколько человек взято в плен; двум или трем удалось убежать обратно в лес. Среди немцев было несколько раненых, но убитых – никого. Фридриха, оказавшегося единственной тяжелой жертвой этой стычки, отнесли в комнату Джен и положили на ее постель.

Молодая девушка сидела возле солдата. Ее собственная рана не представляла опасности; правда, Джен временно не могла ходить, но доктор Беренд нашел ее рану вполне излечимой, и, положив какое-то лекарство, забинтовал ногу.

У окна комнаты стоял Аткинс и молча наблюдал эту сцену. Джен поспешила сообщить ему, кто такой Фридрих, и лицо старого американца сразу утратило обычную иронию. Беспомощно и неподвижно лежал на постели тот, кого так долго искали родители, кому они хотели отдать свое богатство, предоставить все блага жизни. Из-за этого солдата Джен, его сестра, переплыла океан, странствовала по всему свету, а он жил месяцы под одной кровлей с нею, и она свысока смотрела на бедного малого, оскорбляя его своим высокомерием! Правда, он не получил такого воспитания и образования, как его сестра, но меньше всех был виноват в этом. Этот наследник миллионера-отца вырос в нужде и бедности, выполняя роль простого слуги, и был еще счастлив, что судьба послала ему доброго господина. А в тот момент, когда его жизнь должна была круто измениться к лучшему, когда он нашел сестру и должен был вступить в обладание полумиллионным состоянием, смерть была у его изголовья.

Доктор Беренд, которого Аткинс посвятил в тайну происхождения Фридриха, с грустью признал, что нет никакой надежды на выздоровление молодого Фореста. Рана его была смертельна. Фридриха возможно было бы еще спасти, если бы он сразу после ранения укрылся в каком-нибудь безопасном месте; но страшное напряжение, которое он делал, продолжая идти с тяжелой ношей на руках, вызвало внутреннее кровоизлияние, скорая кончина была неизбежна.

Раненый все время находился в глубоком обмороке. Вдруг он пошевельнулся, открыл глаза и, увидев доктора Беренда, стоявшего у постели, тихо спросил:

– Приходит мой конец, доктор?

Беренд обменялся взглядом с Джен; она попросила его скрыть истину, а потому он подошел к больному и сказал:

– Ну, дело не так плохо, Фридрих, хотя вы и серьезно ранены.

Фридрих был в полном сознании; он видел, как доктор переглянулся с «американской мисс».

– Можете не скрывать от меня правды, – проговорил он, – я не боюсь смерти. Вы, кажется, говорили, мисс, – обратился он к Джен, – что мой господин погиб?

Джен в отчаянии закрыла руками лицо. Она испытывала двойные мучения. Сама она не в состоянии была шевельнуть ногой, на ее глазах умирал из-за нее ее родной брат, и, быть может, в эту минуту истекал кровью Вальтер, а она чувствовала свое полное бессилие и не могла ничем им помочь.

Фридрих понял молчание молодой девушки.

– Мой господин погиб, тогда и мне незачем жить на свете, – спокойно и решительно произнес он. – Я знал, что не увижу его больше, когда прощался с ним, я все равно не мог бы жить без него.