– Правильно, головушка ты наша мудреная! Правильно! Канун выборов! Кандидаты готовы утопить друг друга в дерьме! Скормить собакам! Облить грязью! А нынешние правители завязли в коррупции, как в гнилом болоте. Где ни копни – выроешь! Так зачем же рыть? Пусть милиция зубы драит да лыбится на всех углах! Не надо, не надо рыть! Так спокойней. На претендента пока не нароешь – он еще не успел много наворовать. Усекаешь, Штирлиц? И будет наш дантист командовать еще пять лет, если сейчас губернатора не подвинуть. Поэтому надо подвинуть. Но на это денежки требуются, большие денежки. Понял, где твои компьютеры?.. За «глухарь» не уволят. Сейчас белые зубы в почете, а не раскрываемость, не переживай. Андрей вытер вспотевший лоб.

– А фанатизм, – продолжил Херувимов, – так он тоже предел имеет.

– Валютный?

– И валютный тоже. Кому мой фанатизм нужен? Министерству, губернатору, дантисту? Можно валютный. Я свое государству отдал, хотелось бы по совести расчет получить. Но не дает государство, не дает, акромя бесплатного проезда…

– Старая песня, Херувим.

– Эта песня никогда не будет старой. Это хит всех времен и народов! Вечный шлягер.

– Где компьютеры?

– Понятия не имею. Честно говоря, я даже не знал, что их спрячут на лодке. Ты молоток, лихо вычислил. С твоими способностями не в ментуре киснуть надо.

– Я не кисну.

– Вот я и говорю. Беги отсюда, пока молодой.

– Подожду бежать. Ты кариес не заговаривай. В курсе ведь…

– В курсе, в курсе, – с милой улыбкой перебил экс-фанат Херувимов. – Компьютеры увел Груздь Александр Алексеевич. Сам у себя.

«Лексеич, – мелькнуло в голове у Андрея. – Совпадение? Кто его знает?»

– Моя роль – пустячок: проследить, чтобы все в ажуре было по милицейской линии. Я перед тобой кривляться не собираюсь, не привык. Виноватым себя тоже не считаю и угрызениями не страдаю. Юрок ко мне обратился по старой памяти, по морской. Так и так, помочь надо кандидату, хороший он мужик, порядок наведет, ментуру из беспросвета вытащит. Поможем.

– За так?

– Ой, только не пой про мораль.

– Какой смысл самому у себя воровать товар? Что-то ты не то грузишь.

– Смысл? – простодушно переспросил Херувимов. – Прямой смысл, старина. Груз застрахован в одной частной компании на миллион долларов…

Андрей сглотнул слюну. Да, Воронов, да. Не вписался ты в тематику. Куда ты суешься со своей дедукцией, со своими замерзшими стеклами, математическими расчетами, психологией преступника? Ничего, кроме снисходительной улыбки, ты не вызываешь. Резвись, юноша, резвись, играй в благородных сыщиков. Покуда. Правильно Херувимов меркует – вечный это шлягер. Золотой!

– Не маловато ли лимона для кандидата?

– Ну, я думаю, что заветных мест много… Поднакопит.

– До выборов неделя. Они не успеют получить страховку.

– Полноте! А для чего существуют банковские кредиты, общественные фонды? Есть где взять в долг. На время. А потом отдать…

– Или не отдать. У власти не отнимешь.

– Не знаю, это их проблемы.

– А если бы я перехватил компьютеры?

– Тебе бы сказали «спасибо». Груздь остался бы при своих. Но разве это последняя сделка Груздя? Не вышло сегодня, выйдет завтра. Зачем задавать глупые вопросы, Андрюша?

Андрей поднялся со стула. Он понял, что оставаться здесь не имеет никакого смысла.

– Не боишься, Херувим?

– Кого?! Иди, застучи! Только телефончик-то в Юркином аппарате твой завис, а не мой. А слова? Так они ж и есть – слова! Мало ли что я по пьяни тут наговорил? Дурачок я по жизни, контуженный. Кессонная болезнь.

Херувим еще раз приветливо сверкнул белоснежными, совершенно здоровыми зубами.

– Гони, Андрюха, тучу-печаль! Политика во всем виновата, политика проклятая…

– Ты, Херувим, политику с блядством не путай.

Андрей шарнул дверью. Единственное, наверное, чем он мог себя успокоить.

Длинный, длинный коридор. С белыми, как голливудские зубы, стенами. Не имеющий поворотов и темных мест. Без изъянов. Идти бы да идти. Шагать без устали. В даль. В светлую.

Ну, Воронов, ты дал…

Спятил. Не иначе…

«Здравствуй, милая моя, жестяная плевательница. Вот и снова мы рядом, лицом к лицу. Надо же, я и не знал, что ты так элегантна. Какие совершенные формы, какой возбуждающий шарм, изводящий слюной и выворачивающий душу. Позволь же скорее от всего сердца после стольких дней разлуки плюнуть в твою серебристую увлажненно-пурпурную плоть, доставив тебе хоть секундное наслаждение, ибо предназначение твое на этом свете – собирать чужие плевки и зубы. Как, тебе не нравится?! Это невозможно! Тебе должно нравиться! Каждый обязан с благодарностью нести свой крест. И радоваться. Верно? Радуйся. Тьфу!!!»

Глава 3. Бандит

– Который час?

– Без десяти.

Палыч кивнул на стеклянную витрину аптеки:

– Успею. Сбегаю, позвоню. Там телефон есть.

– Депонент?

– Да, Витька Шапошников, говорят, получил.

Андрей недовольно покосился на участкового:

– Ошалел? Вдруг раньше приедут? Десять минут роли не сыграют.

– Бухгалтерия до пяти.

– Касса тоже. Все равно не успеешь.

– Эх…

Палыч опустился на рейчатую уличную скамейку.

Андрей поправил надетый под куртку бронежилет. Неудобная штуковина, правда, с другой стороны, тепло.