Читаем Герои. Новая реальность полностью

Как раз в этот момент две дамы заспорили на весь зал тонкими птичьими голосами: узколицая обвиняла кудрявую в том, что та нарочно стала в очереди за пирогом перед ней и поэтому взяла себе больший кусок. Кудрявая фыркнула и заявила, дескать, это у кого еще больший. А если вспомнить прошлый пир…

Через мгновение, отшвырнув пустые тарелки, они уже вцепились друг в дружку. Во все стороны полетели клочья волос. Вдруг узколицая выхватила из рукава стилет и одним уверенным движением рассекла сопернице горло.

Гости отшатнулись. Кудрявая голова покатилась по полу, оставляя за собой след из крупных лиловых жужелиц, которые, петляя, разбегались во все стороны.

В зале разлился терпкий аромат. Кого-то стошнило.

– Клянусь треснувшим Камнем и кипящим Котлом, довольно! – Выпрямившись во весь рост, Госпожа обводила яростным взглядом гостей. – Вспомните о Зароке! «Все дрязги и свары останутся снаружи, никто и ничто не ввергнет нас во вражду, покуда длится банфис Четвертины». Или ваши слова стоят не больше ореховой скорлупы?!

Слишком поздно. Ее не слушали. Гости накинулись друг на друга, рвали из рук чужие тарелки, выхватывали недоеденные куски. От воя и криков закладывало уши. Они сражались всем, что подворачивалось под руку: подсвечниками, мячами, туфлями, кто-то колотил соперника арфой, другой впился в щеку дамы и не разжимал челюстей, даже когда ему воткнули в живот скрученную клином тарелку.

Воздев руки к потолку, Госпожа шагнула прямо в центр этой бойни. Голос ее гремел, хлестал бичом. Хвала Господу Распятому, я не помню ни слова из того, что она говорила. Но гости, услышав ее, вздрагивали и замирали. Она шествовала мимо них – и усмиряла взглядом, голосом, самой осанкой.

Еще немного – и порядок восстановится…

Кристина уже стояла рядом со мной.

– Куда? – только и выдохнула она.

Я схватил ее за руку, потянул влево. Прочь от стола, прочь от гостей.

Пока еще есть время.

Перед нами словно из ниоткуда возник трехъязыкий бородач. Оскалившись, ударил всей пятерней. Я не успел уклониться, его ногти – неожиданно длинные, больше похожие на когти рыси – рассекли мне кожу на щеке и сорвали с глаза повязку. Я пошатнулся, вскрикнул от боли.

Бородач шагнул, чтобы добить, и тоже закричал, как будто глумился надо мной:

– Бежим!

Кристина встряхнула меня за плечи и рукавом вытерла кровь с моей щеки. Бородач за ее спиной оседал. В его паху вызывающе покачивалась желтая костяная рукоять с мелкой резьбой.

До гобелена оставалось всего семь шагов; на предпоследнем, не удержавшись, я бросил взгляд назад.

Могущество Госпожи было велико, однако же не беспредельно. Она шагала сквозь обезумевшую толпу, и та, присмирев, расступалась перед ней. Но стоило Госпоже отойти от стола, как гости тотчас набросились на пирог.

Мой правый глаз видел все то же: отвратительную свалку, бой всех со всеми. Левым, смахнув капавшую со лба кровь, я разглядел остатки пирога, из которых гости жадно выцарапывали сияющие звезды. Выцарапывали и пожирали, отшвыривая тесто прочь. Куски пирога валялись по всему залу, их втаптывали прямо в серебристые листья.

Звезды были размером с кулачок младенца. От их нестерпимо яркого света даже у гостей выступали слезы. За каждую звезду сражались с остервенением, и Принц был там же и тоже рвал горло соперникам. Вдруг он словно почуял мой взгляд: вскинул голову и завертел ею, высматривая кого-то в зале.

– Бежим же!

Кристина стояла возле гобелена. Над нею лев и единорог сошлись в последней битве: переплетенные гривы, скрещенные лапы, оскаленные морды… всего три или четыре алые капли на изумрудной траве. Пока еще только три или четыре.

Я зашарил руками по полотнищу – оно ускользало, прогибалось, и нигде не было ни щели. Я снова вытер кровь с лица, разлепил левое веко…

Прямо перед нами был сочащийся туманом узкий коридор. Справа и слева в нем – дверные проемы, подсвеченные багряным. На уровне груди – мокрая шкура. Ее распяли между двумя колоннами, привязав лапы серебристой канителью. Пожалуй, мы могли обойти колонны: и справа, и слева от них был лишь туман, – но я откуда-то твердо знал: нельзя. Если хотим сбежать из зала, дорога у нас только одна. Между колоннами.

Я еще раз толкнул шкуру рукой – и ее выпотрошенная голова вдруг оборотилась ко мне. В пустых глазницах вспыхнули огоньки.

– Нож! – подсказала Кристина. Я и думать о нем забыл после того, как Госпожа вернула мне его.

Я потянулся к голенищу – и тотчас где-то в вышине ударил колокол. Громче небесного грома, яростней Господнего гнева.

Я выронил нож и упал на колени, прижимая ладони к ушам. Кажется, закричал. Просто чтобы не сойти с ума.

Кристина рухнула рядом со мной, прокусив до крови нижнюю губу. Какое-то время мы так и лежали, глядя друг другу в глаза. Боль и безволие, и ни одной мысли, ни одного желания.

Будь я там один – пожалуй, так и остался бы лежать до конца времен.

Я не заметил, когда она пришла в себя, просто в какой-то момент Кристина тронула меня за рукав и молча поползла вперед, прямо под шкуру, в зазор шириной в ладонь, а может, и того меньше.